Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья

Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

под ред. Д. П. Ненарокова   Реввоенсовет Республики
Молодцыгин М. А. Подвойский Николай Ильич

Подвойский Николай Ильич
Подвойский Николай Ильич

Годы жизни: 1880—1948. Член партии с 1901 г. С ноября 1917 г. по март 1918 г. нарком по военным делам. В 1918—1919 гг. председатель Высшей военной инспекции РККА, наркомвоенмор Украины. С сентября 1918 г. по июль 1919 г. член РВСР...

(Энциклопедия «Гражданская война и военная интервенция в СССР» (1987)


Назначение 30 сентября 1918 года Николая Ильича Подвойского членом Революционного военного совета Республики не вызывало ни сомнений, ни вопросов. Разве что: почему не раньше? Среди большевиков (в партии он состоял с 1901 г.) Подвойский значился как специалист по военным делам. После Февральской буржуазно-демократической революции явился одним из создателей и руководителей Военной организации при Петроградском комитете и Центральном Комитете РСДРП(б), много сил вложил в подготовку Красной гвардии. В канун восстания он был избран в Петроградский Военно-революционный комитет и его бюро. С первых дней пролетарской диктатуры активно участвовал в формировании аппарата Наркомвоена, демократизации старой армии и овладении Военным министерством, затем вошел во Всероссийскую коллегию по организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а с марта 1918 года в Высший военный совет.

Правда, не было у него ни наследственной «военной косточки» (отец — сельский учитель, потом священник, отстраненный в 1908 г. от службы за хранение революционной литературы в церкви), ни военного образования (учился в духовной семинарии и в Ярославском юридическом лицее, откуда был исключен за революционную деятельность), ни дня военной службы. Но зато было яркое революционное прошлое, участие в стачечных боях. Были аресты, тюрьмы, эмиграция, не сломившие волю, не поколебавшие беспредельной преданности делу большевистской партии, борьбы за свободу и лучшее будущее народа. А это — немало! Хотя для руководства строительством вооруженных сил такого огромного государства, как Россия, профессиональная военная подготовка, наверно, не явилась бы лишней. Впоследствии жизнь неоднократно заставляла вспоминать об этом.

С апреля 1918 года Н. И. Подвойский — председатель Высшей военной инспекции (ВВИ), созданной для контроля и помощи в организации на местах комиссариатов по военным делам (военкоматов), которым предстояло развернуть работу в губерниях, уездах, волостях по строительству Красной Армии. В приказе Наркомвоена № 303 от 24 апреля о цели первой поездки комиссии ВВИ говорилось:
«Член коллегии Народного комиссариата по военным делам и член Высшего военного совета тов. Н. И. Подвойский командируется для производства инспектирования во всех местностях Российской Федеративной Советской Республики всех воинских частей и органов управления Рабоче-Крестьянской Армии — для выяснения постановки дела организации, формирования, всеобщего обучения, боевой подготовки, всех видов снабжения, а также степени соответствия руководящих органов управления и должностных лиц армии в выполнении ими возложенных на них задач. Тов. Н. И. Подвойскому предоставляется право самостоятельного разрешения всех вопросов, связанных с инспектированием армии, и издание относящихся сюда приказов и постановлений за своею личною подписью».


В связи с началом боевых действий на востоке и юге страны группам ВВИ, возглавляемым Н. И. Подвойским, пришлось участвовать и в формировании боевых частей, и в сражениях. Постановлением ВЦИК от 30 сентября 1918 года Революционному военному совету Республики (РВСР) подчинялись все военные учреждения, в том числе Высшая военная инспекция. Но фактически ВВИ с момента образования РВСР являлась его «постоянным правомочным органом... по инспектированию армии и всех ее учреждений, как в центре, так и на местах, во всех областях их военной и политической работы». Так указывалось в подготовленном с участием Н. И. Подвойского Положении о ВВИ РККА, утвержденном РВСР 16 сентября 1918 года.

Высшая военная инспекция по этому положению состояла из двух отделов — политического и военного. В первом из них работали такие авторитетные коммунисты, как В. Г. Юдовский, С. С. Данилов и другие (в ноябре 1918 г. политотдел ВВИ был слит с Всероссийским бюро военных комиссаров). Военным отделом руководил бывший генерал-лейтенант М. А. Соковнин (окончил Академию Генерального штаба в 1892 г.), в этом отделе сотрудничали в разное время такие крупные военные специалисты, как М. В. Акимов, А. А. Балтийский, В. Ф. Новицкий, Н. В. Соллогуб и другие. По авторитетности и профессиональной подготовленности инспекторов ВВИ была способна решать самые сложные и важные вопросы строительства РККА.

Когда принималось положение РВСР о ВВИ, она практически в полном составе находилась на территории Северо-Кавказского военного округа и в районе созданного 11 сентября 1918 года Южного фронта, а сам Н. И. Подвойский еще не успел поправиться после ранения. Сохранившийся в архиве источник — возможно. вариант или машинописная копия письма Подвойского в ЦК РКП(б) Я. М. Свердлову (определено по тексту) — содержит описание действий инспекции, самого автора и назначенного по его рекомендации командующим Южным фронтом бывшего генерала П. П. Сытина. С приходом Сытина на эту должность работа инспекции на фронте, говорились в письме, «развернулась весьма успешно», «инспекция с делегированными ЦК партии коммунистами и Сытиным укрепила Южный фронт...», и «прочные основы для победоносного движения на Дон нами заложены». Одновременно в письме Подвойский выражал обиду в связи с указанием «товарища Троцкого на ненормальность и недопустимость моей (Подвойского.— М. М.) работы по организации оперативных органов, их упорядочению и долгое мое пребывание на Южном фронте»1. Впрочем, против возвращения в Москву Николай Ильич не возражал. Наоборот, считал это необходимым в связи с утверждением Положения о ВВП, а свои полномочия — исчерпанными в связи с назначением революционного военного совета Южного фронта в составе товарищей Сталина, Ворошилова, Минина и Сытина (оно состоялось 17 сентября). Читатель вправе задуматься: почему фамилии членов РВС фронта расположены в такой последовательности? Вряд ли это рецидив прошлого отрицательного отношения Подвойского к военспецам, тем более что в адрес командующего, Сытина, в письме было столько похвал.

Перед нами еще один документ, но написанный Подвойским на имя председателя РВСР уже по возвращении в Москву. Сообщая о получении копии доклада командующего Южфронтом Сытина, председатель ВВП счел себя обязанным в качестве изучившего обстановку Южного фронта высказать свое мнение. Это было очень важно, так как речь шла о серьезном конфликте в РВС Южного фронта.

Суть конфликта состояла в том, что И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов и С. К. Минин отказались признать данные Реввоенсоветом Республики полномочия П. П. Сытину на командование войсками фронта и заявили, что считают наиболее целесообразной коллегиальную форму управления фронтом и коллегиальное решение всех оперативных вопросов. Выводы «изучившего обстановку» и столь хвалившего Сытина ответственного лица были таковы:
«1) должно отозвать от командования Сытина, 2) в отступление от принятой Реввоенсоветом Республики инструкции потребовать выставления реввоенсоветом Южфронта кандидата на должность командующего на условиях подчинения первого всем решениям коллегии, предоставив, таким образом, командование армиями Южного фронта самому Реввоенсовету в лице тт. Сталина, Минина и Ворошилова и возложив на весь Реввоенсовет всю тяжесть ответственности за операции на этом фронте»2.
Следовательно, новый член Реввоенсовета Республики Н. И. Подвойский начал свою деятельность с того, что одобрил нарушение приказа РВСР. Сталин этого не забыл. Троцкий, вероятно, тоже.

2 октября 1918 года вопрос о Южном фронте обсуждался на Бюро ЦК, а затем на заседании всего состава ЦК РКП(б). По его поручению Я. М. Свердлов в этот же день телеграфировал в Царицын принятое постановление, где, в частности, говорилось, что «все решения Реввоенсовета обязательны для военсоветов фронтов. Без подчинения нет единой армии», указывалось на возможность обжалования в высшие органы и подчеркивалось: «Никаких конфликтов не должно быть»3.

Возвратившаяся в начале октября в Москву ВВИ постепенно выросла численно и изменила порядок своей работы. Чтобы одновременно инспектировать военное строительство в различных районах страны, было создано девять комиссии. Они не ограничивались контролем, а участвовали в исправлении недостатков, в случае необходимости назначали из своего состава специалистов на вакантные должности, чтобы безотлагательно наладить работу местных органов военного управления, особенно окружных и губернских военкоматов. Правды ради заметим, что председатель РВСР Л. Т. Троцкий считал это неправильным, указывал, что штаты ВВИ «должны быть сжаты до крайней возможности», а для замещения должностей на местах ей может быть придан «некоторый подвижный резерв». По мнению Троцкого, органы полевого и местного управления были «развиты достаточно». Подвойский же являлся сторонником дальнейшего расширения аппарата. Сформированное по его приказу от 15 октября 1918 года Особое совещание подготовило проект реформы аппарата местного военного управления, проводившейся в конце 1918 года — начале 1919 года. В ходе реформы штаты уездного военкомата увеличились с 94 сотрудников до 154, а губернского — со 168 до 254. Это требовало привлечения дополнительно до 27 тысяч подготовленных в военном отношении работников, что в условиях расширения фронтов и необходимости значительного увеличения численности армии вряд ли можно было считать целесообразным (практически эти штаты нигде и не оказались заполненными).

В тоже время в качестве безусловно положительной стороны деятельности ВВИ необходимо отметить, что полученные в процессе работы местах сведения о мобресурсах, запасах оружия, боеприпасов, обмундирования, о результатах призывов и формирования частей были крайне необходимы РВСР для анализа хода военного строительства и определения дальнейших задач, а также организации помощи войсковому командованию и местным военным органам в проведении мобилизаций, сколачивании частей, снабжении их всем необходимым, подборе командных кадров. Так, комиссии № 1 и № 9, работавшие под руководством В. Г. Юдовского в ряде уездов Московского и Орловского военных округов (конец октября — начало декабря 1918 г.), собрали материал, позволивший сделать глубокий анализ добровольческого набора в РККА, сравнить качественный состав добровольцев в промышленных и земледельческих уездах по социальному положению, партийности, образованию, срокам поступления в армию.

Другим конкретным примером деятельности ВВИ может служить представленный Совету Рабоче-Крестьянской Обороны (СРКО) доклад «Состояние рабочих резервных полков в Москве». В предисловии Н. И. Подвойского, датированном 7 декабря 1918 года, справедливо указывалось, что при создании массовой Красной Армии «необходимо вести дело так, чтобы, посылая на фронт революционный пролетариат и крестьян, не обессиливать местные организации, не оставлять работу незаконченной и не отрывать, без крайней надобности, рабочих от станков». В докладе отмечались серьезные недостатки в учете мобилизованных, организации их размещения, военной подготовки, политического воспитания, что послужило основанием для вывода: наличие таких недостатков «делает полки небоеспособными».

Направляя в СРКО и Реввоенсовет Республики доклад о состоянии Петроградского военного округа к 15 декабря 1918 года, Н. И. Подвойский указал, что напряженная внешняя и внутренняя обстановка на северо-западе страны привела к «развитию в округе политических органов управления в ущерб техническим и породила чрезвычайную подозрительность политического надзора и революционную самостоятельность органов военного управления». Результатом явилась безудержная инициатива в отправке на фронты «разных частей и команд, зачастую наспех сколоченных, так что об организационной и планомерной работе трудно было и думать». Вместе с тем, как правильно отмечалось в докладе, с мобилизованными, особенно крестьянами, не велось регулярной политической работы по разъяснению сущности Советской власти, необходимости ее защиты; они часто были предоставлены сами себе и подвергались воздействию контрреволюционной пропаганды — даже в Петрограде.

Подобные примеры деятельности ВВИ можно было бы продолжить. Дополним лишь, что в служебной книжке Н. И. Подвойского имеется такая запись 2 октября:
«Дать телеграмму всем военным комиссарам, чтобы они ежемесячно представляли обзоры всех сторон жизни своей части или учреждения и своей деятельности».
Это помимо многочисленных сведений, поступавших по «табелям донесений» во Всероссийское бюро военных комиссаров и Всероглавштаб. Значение получаемой информации, разумеется, трудно переоценить, но одновременно мы не можем не заметить, что сбор сведений для докладов вышестоящим органам становился главным в деятельности ВВИ. Впрочем, Подвойский не скрывал тогда, что «Высшая военная инспекция, стремясь возможно скорее дать общую картину современного состояния военного дела в Республике, вынуждена вести все свои работы в спешном порядке»4. Поспешность, как известно, нужна была далеко не всегда. Впрочем, об этом скажем немного позже.

По возвращении в Москву Н. И. Подвойский с первых чисел октября часто беседует по различным вопросам лично с В. И. Лениным. Известны по Биохронике ленинские заметки во время разговора о поездке ВВИ в Саратов и Балашов, его поручение Подвойскому регулярно информировать о Красной Армии, сообщение последнего об организации Академии Генерального штаба (до 7 октября), беседа о культпросвет работе в РРКА (вторая половина октября), представление соответствующих сведений (30 октября), разговор по вопросам организации «глубокой разведки» (после 22 октября), наконец, получение Лениным двух докладов, выполненных в связи с поставленной им задачей по увеличению численности Красной Армии: «Программа работ Коммунистической партии по созданию трехмиллионной армии» и «Формирование трехмиллионной армии» (22—23 октября). Эти доклады, представляющие важные документы, нередко комментируются в исторической литературе; в конце 1918 года — начале 1919 года они были размножены типографским способом, а в сокращенном виде публиковались в периодике.

«Лейтмотивом моих докладов,— говорилось в препроводительном письме к В. И. Ленину,— является необходимость самой интенсивной и всесторонней, но вместе с тем строго планомерном работы по строительству армии. Эта работа не должна упускать из виду злободневных потребностей текущего революционного момента, но, с другой стороны, должна происходить, имея в виду необходимость революционной войны на сплошном, кольцевом фронте, окружающем нашу Республику, необходимость длительной организационной подготовки мощной вооруженной силы, которая могла бы успешно действовать по внутренним операционным линиям»5.


Чтобы представить значение данных источников в строительстве Советских Вооруженных Сил, перечислим сначала разделы первого из них, предназначавшегося для ЦК РКП(б): Мобилизация республики. Интенсификация труда. Работа в деревне. Организация и воспитание армии. Агитация и пропаганда. Задачи коммунистической партии. Отметим, что все вопросы рассматривались в докладе с достаточной полнотой и более или менее подробно. В первом разделе, например, указывалось, что сможет дать для армии не только город, промышленность, но и деревня, сельское хозяйство. В разделе об интенсификации труда подчеркивалось, что благодаря ей «освободится, по меньшей мере, половина многотысячной армии служащих, которую надо двинуть в новую армию и в деревню». Массовая Красная Армия «должна быть доведена до высокой степени совершенства как в техническом смысле, так и по духу». Предусматривалось, что задания предстоит дать Реввоенсовету Республики, Наркомпроду, ВСНХ, Центральному управлению снабжения. Социалистической академии, профсоюзам. Не обошлось и без излишних преувеличений, пафоса. Рабочим, например, предлагалось «пойти на неограниченную эксплуатацию своих сил» и вместе с красноармейцами «нести свое здоровье и жизнь для мировой социалистической революции»6 и т. п. Но это — в духе времени...

Во втором из названных докладов ценным было прежде всего наличие цифровых данных, а также анализ имевшихся недостатков в создании Красной Армии, но именно эти материалы и оказались вычеркнутыми при публикации доклада в виде статьи, поэтому вкратце остановимся на них. Напомним сразу, что начальник мобилизационного управления Всероглавштаба (ВГШ) П. П. Лебедев докладывал 7 декабря 1918 года в Высшую военную инспекцию, что «численность армии до настоящего времени точно установить не удалось», и приводил лишь некоторые данные на 1 октября. Но Н И. Подвойский уже в двадцатых числах октября писал:
«В настоящее время Вооруженные Силы Советской России достигают в общей сложности 450 тыс. чел., призвано для новых формирований 300 000, будет пополнено в уже существующих частях 75 000 человек, итого в ближайшем будущем при напряженной работе, к новому году может быть создана армия почти в 1 000 000 человек, и не на бумаге, а на деле, так как все расчеты сделаны, соответствующие контингенты имеются...».
Бумага стерпела и эти расчеты, хотя откуда взялось, например, число 300 тысяч, сказать трудно. А общая численность войск Республики, по данным мобуправления ВГШ, представленным в ВВИ 27 января 1919 года, к половине месяца составила лишь 788 315 человек. А ведь сведениями Подвойского пользовался Ленин!

Что касается освещения трудностей в строительстве РККА, в частности анализа причин «красноармейских бунтов» в 19 волжских и центральных городах (Саратове, Самаре, Твери, Хвалынске, Тамбове и др.), оно было правильным. Скажем, «употребление красноармейских частей, которые уже тогда состояли в большинстве из крестьянских элементов, против местных же крестьян, ибо Красная Армия формировалась главным образом по принципу территориальности, ускорило ее разложение как нельзя более». И все-таки при чтении этих документов, особенно связанных с конкретными расчетами, нет-нет да и мелькнет мысль о недостаточной военной подготовленности автора, о поспешности его обещаний. И еще. Уже в препроводительной к докладам, пожалуй, чрезмерно высоко поднимается роль Высшей военной инспекции и впервые ставится вопрос о желательности «подчинить ее непосредственно ЦИК или Совнаркому»7.

Иными словами, речь шла о том, чтобы выйти из подчинения Реввоенсовету Республики, стать над ним или хотя бы рядом с ним. Председатель ВВИ организовал широкую систему информации в государственном и военном аппарате.
«Наладьте связь так,— писал он управляющему делами инспекции Модестову,— чтобы я знал, что делается и предполагает делаться в Совнаркоме, ВЦИК, у Склянского, в Военно-законодательном совете, штабе Реввоенсовета, Московском окружном и городском комиссариатах. Совнархозе, Наркомпросе»8;
добавим еще постоянные доклады непосредственно Ленину,— вряд ли все это могло понравиться любому из начальников.

Во второй половине ноября под руководством Н. И. Подвойского составляется и тщательно редактируется письмо в адрес председателя Совета Обороны. На одном из черновиков — пометка рукой Подвойского: «В (есьма) спешно. К А. К. Очень прошу направить так, чтобы удовлетворить т. Ленина»9. Документ открывался словами:
«За последнее время к Высшей военной инспекции обнаружилось самое непозволительное отношение со стороны председателя Реввоенсовета, его заместителя и Реввоенсовета в целом, а вслед за сим такое же отношение позволяют себе выражать и руководители некоторых центральных учреждений». В качестве подтверждения этого указывалось на такие факты, как упразднение политотдела инспекции, манипуляции с ее штатами, отказ прикомандировывать военных специалистов для инспекционных комиссий и др. Скромно выражалась готовность уступить «свое место более достойному»
(«если буду признан несоответствующим») и провозглашалось, что сама ВВИ «должна получить еще больший размах, еще большую широту», а именно: «ВВИ должна развернуть свою работу до Высшей инспекции Республики».

О зарождении этой идеи мы уже говорили и раньше. Но сейчас она приобрела более четкие формы. Заметим сразу, что необходимость контрольного органа в масштабах республики в общем-то становилась все более очевидной. Подвойский справедливо указывал на появление «весьма большого числа инспекций и инспекторов, посылаемых на места всевозможными учреждениями», на проекты ряда наркоматов создать свои инспекции по образцу ВВИ, на целесообразность организовать вместо всех отдельных инспекций единую общереспубликанскую с соответствующими секциями. Но путь к этому автор проекта видел в... развитии аппарата ВВИ, превращении именно его в Высшую инспекцию Республики (ВИР). Причем, по опыту ВВИ Высшей инспекции Республики предстояло в случае необходимости «браться за непосредственную органическую и организационную работу», которая будет сокращаться по мере совершенствования госаппарата.

Заключительная часть документа настолько примечательна, что мы позволим себе привести ее полностью:
«Высшая инспекция Республики должна состоять при Совете Рабочей и Крестьянской Обороны, так как военное дело стоит сейчас в нашей Республике и во всем мире в центре революции, так как Республика — военный лагерь. Эта инспекция, и только она, переведет работу Совета из декларативной и прокламационной в разносящую по нашей Республике, а в недалеком будущем и по другим республикам мира мысли и распоряжения Совета Обороны, сначала Российского, а позднее мирового, и железной рукой заставит приводить в жизнь все решения Совета. Только при помощи Высшей инспекции Республики Совет Обороны сможет организовать тыл и воздействовать на ведение войны и строительство Красной Армии так, как повелевает сейчас международная обстановка».
Подпись. Дата — 7 декабря 1918 года. Приложения: проект «Постановления ВЦИК об учреждении Верховной инспекции Республики», проект «Положения о Верховной инспекции Республики». Выделенные нами в приведенной выдержке слова показывают, как мечтал Н. И. Подвойский стать «железной рукой» Владимира Ильича «во всем мире». Но этим мечтам не суждено было сбыться.

Ленин был не такого склада, чтобы обидеться, когда работу созданного всего лишь за неделю до этого Совета Обороны назвали «декларативной и прокламационной», или увлечься гигантоманией. Серьезный вопрос надо было изучить по-серьезному. 19 декабря ЦК РКП(б) обсудил вопрос об организации инспекции, подтвердил плохое состояние контроля, отсутствие объединяющего органа и создал комиссию для изучения вопроса об объединении деятельности разных контрольных организаций и Наркомата госконтроля с целью проведения в жизнь фактического контроля. В комиссию вошли: кандидат в члены ЦК партии А. А. Иоффе, председатель ВВИ Н. И. Подвойский, замнаркомвнудел А. Г. Правдин, представители ВЦИК, инспекции железных дорог и продовольствия. Отношения Ленина и Подвойского не изменились. По письму председателя ВВИ Ленину от 21 декабря на очередном заседании Совета Обороны был решен вопрос о включении представителей инспекции в состав центральных комиссий по приисканию помещений для РККА и по снабжению армии лошадьми и т. д.

Но вот 2 января 1919 года В. И. Ленин и Я. М. Свердлов получают телеграмму:
«Ввиду необходимости обеспечить единство военной организации члены украинского правительства ходатайствуют о назначении тов. Подвойского украинским комиссаром по военным делам. Прошу в этом смысле решения ЦК партии... Предреввоенсовета Троцкий».
Ответ последовал не сразу. В середине января на Украину выехала группа ВВИ во главе с В. Г. Юдовским для оказания помощи в организации военкоматов, а 26 января он был назначен председателем ВВИ Украины. Н. И. Подвойский же продолжал в это время работать в Москве, выступал на заседании Совета Обороны 22 января по вопросу об упорядочении транспорта военных грузов, а 30 января на заседании СНК произошел примечательный обмен записками Подвойского с Лениным:

Подвойский. Владимир Ильич! Я сегодня прочитал в «Правде», «всем, всем, всем...» объявляется, что некий Подвойский вместе с неким Межлауком назначены наркомвоен Украины. По нескромности предполагаю, что радио имеет в виду меня. Может быть, Вы удовлетворите мое естественное любопытство?

Ленин. Видимо, Вас. Я знаю только, что Вас просили. Справьтесь у Свердлова.

Подвойский. Я знаю тоже, что просили меня — и Пятаков и Раковский. Но я сказал обоим, что я член Коммунистической партии и мною распоряжается ЦК. Но мне неизвестно постановление ЦК о командировании меня на Украину. Вы полагаете, что я должен ехать на Украину? Если да, то на короткое время или для длительной работы? Может быть, Вы разрешите переговорить мне не только с т. Свердловым, но и с Вами, и в положительном случае,— когда могу с Вами переговорить?
Ленин. Со мной бесполезно, ибо я не знаю.


Свердлов даст справку, было (решение) или еще нет10. Итак, вопрос оказался предрешенным, и Ленин не счел нужным тратить время на разговоры.

Поздно вечером 10 февраля В. И. Ленин прочел телеграмму секретаря наркомвоена Украины Н. И. Подвойского о выезде его поезда из Москвы в Харьков, направленную в семь разных адресов. Ленинская реакция — в записке Э.М. Склянскому: «Запретить сию игру в телеграммы».

Итак, Подвойский едет на Украину. Вместе с ним 11 февраля прибыло до 200 человек, предназначавшихся для аппарата Наркомвоена Республики. Такой порядок был принят в РСФСР при комплектовании вновь образовывавшихся военных комиссариатов на местах, некоторых полевых штабов. Но в национальной республике, учитывая ее сложное политическое и военное положение, это было встречено, мягко говоря, без должного понимания, а сам Подвойский — без привычного уважения, в том числе со стороны некоторых членов правительства Украины. На наш взгляд, основания для этого были (независимо от личности) — нельзя забывать о ленинском требовании «архитакта» по отношению к нерусским национальностям. В. Г. Юдовский послал тревожную телеграмму в Москву, в том числе о необходимости расширения полномочий Подвойского. Последний получил ответ от Я. М. Свердлова:
«Полномочия Ваши заранее определены украинским правительством назначением Вас военком. Особых полномочий не требуется. Раковскому дана мною телеграмма о создании условий, благоприятствующих Вашей работе».


В этот же день — 17 февраля — приказом № 46 наркомвоен Украины Н. И. Подвойский объявил, что, будучи «волей украинской рабоче-крестьянской Советской власти» назначенным на этот пост и ознакомившись с созданными военными учреждениями, он «вступил в исполнение своих обязанностей». На данном посту он оставался членом Реввоенсовета Республики, что облегчало координацию усилий братских народов и государств в области военного строительства.

28 февраля Н. И. Подвойский выступил на совещании с украинским командным составом. Кратко охарактеризовав обстановку, он сделал вывод, что в распоряжении военного руководства имеются «буквально недели», чтобы подготовиться к столкновению с сильным, упорным врагом. Армия — сложный цельный организм, где отдельные дефекты сказываются на общем состоянии, поэтому она должна строиться по единому плану при опоре «на рабоче-крестьянское население». Предстояло создать «армию здоровую, армию, крепко спаянную, не только технически мощную, но и духовно и политически...». Особое значение имело создание нового командного состава, стоящего на позициях трудового народа. Каждого солдата следует подготовить так, «чтобы он каждую минуту мог стать командиром». Авторитет командиров должен базироваться на их личных качествах, а не на палочной дисциплине. От командного состава требовался творческий подход к решению военных вопросов, тем паче в боевой обстановке. Командиры должны изучать военную историю, так как «история дает нам возможность толкования и применения исторических событий, чтобы быстро ориентироваться в трудные моменты и прийти к тому исходу, который диктуется историческими возможностями». Далее подчеркивалась необходимость обладать сильной волей, быть тесно связанным с массами воинов, самому уметь подчиняться вышестоящим начальникам, организовать действенное политическое и воинское воспитание личного состава, то есть все сделать для того, «чтобы наша Красная Армия была достойной социалистической армией на новых началах»11.

Все сказанное Подвойским было особенно важно для Украины, где массовая регулярная армия только начинала создаваться и вокруг вопросов военного строительства шла острая политическая борьба (местные левые эсеры выступали против регулярной армии, за возвращение к выборности командиров, войсковым комитетам и т. д.). Но вот относительно ближайших конкретных задач новый наркомвоен Украины оказался верен себе.
«В пять дней,— заявил он на совещании,— мы должны обучить нашу армию и получить результаты, которых не получала ни одна армия ни при одном режиме. Пять дней — малый срок, но для революции нет препятствий... Мы должны работать изо всех сил и подготовиться к тому экзамену, который будет нам произведен. Первый экзамен будет 5 марта, а второй — там, на фронтах».
Дело в том, что одним из первых деяний Н. И. Подвойского на Украине была подготовка декрета... о праздновании годовщины Красной Армии, «имеющей быть 5 марта»12. Очевидно, «первым экзаменом», о котором он говорил, считался парад, предполагавшийся в этот день или в день открытия III Всеукраинского съезда Советов — 6 марта 1919 года.

Заметим сразу, что съезд стал на точку зрения большевиков и призвал направить все усилия на создание регулярной Красной Армии, широкое развертывание в ней партийно-политической работы. В принятой Конституции УССР закреплялся принцип всеобщей воинской повинности.

По военному вопросу на съезде выступал В. И. Межлаук, указавший, что доклад «должен быть сделан не мною, а моим товарищем по Народному комиссариату Подвойским», но он заболел. Было зачитано письмо Подвойского съезду.

Расскажем о некоторых сторонах деятельности Н. И. Подвойского на Украине. Одной из важнейших задач наркомвоен Украины считал создание развернутого военного аппарата на местах. В этом были даже превзойдены масштабы РСФСР — скажем, в губернских военкоматах дополнительно вводились отделения службы связи и должности помощника губвоенрука (для налаживания контакта с крестьянскими массами). На территории УССР к 1 июня 1919 года действовали Харьковский окрвоенкомат (с 7 февраля), Киевский (с 10 марта) и Одесский (с 9 апреля); 10 губернских, 88 уездных, 1530 волостных военных комиссариатов. Этот огромный аппарат должен был организовать прежде всего мобилизационную работу.

С ней дело обстояло сложно. Уже в ходе первых (мартовских) мобилизаций в Харьковской губернии, как отмечалось в докладе Н. И. Подвойского 23 июня в Совет Рабоче-Крестьянской Обороны УССР, «военнообязанные действительно являлись на сборные пункты в большом количестве, но там начинались импровизированные митинги, шла открытая сильная противосоветская агитация, нарастало возбуждение, принимавшее местами обостренный характер (Сумы, Валки, Богодухов, Мерефа, Змиев), и в конечном результате мобилизованные расходились по домам, оставалось же в распоряжении уездвоенкомов самое ничтожное количество». Среди принимавшихся мер назывались: продление срока призыва, мобилизация по волостям и... «усиление репрессий». Да, здесь Подвойский попытался действовать «железной рукой», но это могло помочь только «согнать» военнообязанных, но не создать крепкую армию Советов. Трудности мобилизации были связаны и с действием банд, и с не налаженностью снабжения, и с политической неподготовленностью населения. Наркомвоену Украины хорошо было известно, что к 1 июня 1919 года в Харьковском военном округе мобилизовано 44 563 человека, в Киевском — 6915 (в Одесском мобилизация не проводилась). Но это его не смущало. В прогнозах он, как и раньше, оперирует десятками и сотнями тысяч. В расчетах на ближайшее будущее он предполагает, что «придется призвать до 670 тысяч военнообязанных» (!).

Среди главных задач было и сведение воедино многочисленных повстанческих отрядов, партизанских частей и сформирование регулярных дивизий. Серьезной трудностью здесь явилось непонимание необходимости борьбы с партизанщиной и создания регулярной армии со стороны не только масс, но даже некоторых руководящих работников Украины, например А. С. Бубнова и К. Е. Ворошилова. На состоявшемся во второй половине марта VIII съезде РКП(б) они входили в так называемую «военную оппозицию»; известно также, что по многим вопросам Ворошилова поддерживал Сталин. По плану формирования Вооруженных Сил Республики предполагалось сформировать одну дивизию и 1/3 часть дивизии (на базе интернациональной дивизии), бригаду кавдивизии, ряд полков, местные караульные батальоны в губерниях и караульные роты в уездах. Н. И. Подвойскому этого показалось явно мало. План формирования украинских стрелковых дивизий был увеличен в 4 раза, кавалерийских на треть; кроме того, по разрешению нового наркомвоена к 1 июня в округах создавались 8 караульных полков, 39 батальонов, 76 рот и 2 команды. В результате 13 мая последовало указание о мобилизации сверх плана 25 тысяч человек, это было сделано без учета возможностей военкоматов, наличия вооружения и снаряжения. Заметим, что в Москву по этому вопросу в апреле пошла фактически дезинформация.
«Из материалов Подвойского я вижу, что военного имущества на Украине, даже не считая Одессы, имеется масса,— писал В. И. Ленин 22 апреля 1919 года,— надо не копить его, а тотчас формировать и донецких рабочих и новые части...»13.
В. А. Антонов-Овсеенко, кому адресовалась телеграмма, принял меры к усилению формирований и переформирований на Украинском фронте.

Что касается боевых задач, то Ленин писал о них еще за несколько дней до этого Председателю СНК Украины X. К. Раковскому:
«Прорыв через Буковину и взятие Ростова. Надо все силы посвятить этим двум задачам — подтвердите Подвойскому и Антонову»14.


Учитывая огромное значение борьбы за Донбасс, ЦК РКП(б), В. И. Ленин неоднократно давали указания украинскому правительству и командованию Украинским фронтом о всемерной помощи Южному фронту. Так, 23 апреля 1919 года вопрос об Украине рассматривался на заседании Политбюро. В первом пункте решения говорилось:
«Дать украинскому ЦК и украинскому военному командованию два задания: а) занять Донецкий бассейн и б) установить непрерывную связь с Венгрией».
Относительно этой связи Н. И. Подвойский впоследствии докладывал, что «для сношений с Венгрией организовано военное сообщение с Будапештом, откуда после наших двух полетов прилетел Самуэли»15. Но ряд конкретных задач, к сожалению, не встречал должного понимания наркомвоена Украины. Он, например, направил мобилизованных в Харьковском военном округе 11 737 рабочих не на Южный фронт, а на укомплектование 4-й и 5-й Украинских стрелковых дивизий. Ленин, как известно, назвал эти действия Подвойского «идиотскими», а отказ отправить в Донбасс военные силы «игрой в самостийность». 5 мая ЦК РКП(б) объявил Антонову-Овсеенко и Подвойскому «суровый выговор... за то, что вопреки обещаниям и несмотря на многократные настояния» для освобождения Донбасса ровно ничего серьезного не сделано, и предупредил, что, если не последует напряжения всех сил, виновники будут преданы партийному суду.

Было бы неверно полагать, что на все такого рода решения и указания Н. И. Подвойский не реагировал. Уже 10 мая замнаркомвоенмор Украины (так он стал именоваться с освобождением Черноморского побережья) В. И. Межлаук телеграфировал Ленину о приказе Подвойского перебросить в Донбасс дивизию. В тот же день за подписью Ленина была направлена телеграмма Наркомату по военным и морским делам Украины о постановлении Совета Обороны провести в течение двух недель мобилизацию 20 тысяч рабочих в Харькове, Екатеринославе, Киеве, Одессе, Николаеве для направления их в запасные батальоны на Южный фронт (на другой день Ленин разъяснил, что речь идет не только о рабочих, но и о крестьянах, не эксплуатирующих чужого труда). 12 мая Подвойский запросил РВСР о необходимости срочной высылки 300 миллионов рублей на нужды формирующихся дивизий, на что Ленин лично дал указания Наркомфину немедленно дать ответ. В середине месяца Ленин официально поручает Подвойскому формирование 5-й и б-й Украинских дивизий для оказания помощи Южному фронту.

В это время в Киев прибыл председатель Реввоенсовета Л. Д. Троцкий. 21 мая В. И. Ленин телеграфировал ему:
«По сообщению из Украины, многие безобразия там производятся деятельностью Подвойского. Рузер, Ломов и другие утверждают, что девять десятых безобразий происходит от его распоряжений, вмешательства во всякие дела, потворства захватам, незаконным конфискациям, распущенности и т. д. Если сообщения эти хоть сколько-нибудь соответствуют действительности, в чем я почти не сомневаюсь, то настаивайте со всей энергией на немедленном удалении Подвойского и его сотрудников»16.


Это было весьма своевременно, поскольку обещания, данные Подвойским и Антоновым, не выполнялись, военная обстановка на Украине усложнялась, деникинцы концентрировали силы для соединения с восставшими казаками. 28 мая ЦК РКП(б) принял постановление, в котором оценил обстановку и сделал вывод:
«Каждую минуту промедления военной помощи Южфронту со стороны Украины считать преступлением, за которое несут полную ответственность Антонов и Подвойский».
ЦК партии потребовал сосредоточения всех сил на помощи Донбассу, вплоть до максимального сокращения действий на западе, поголовнейшей мобилизации рабочих, срочной — в течение 24 часов — отправки эшелонов с подкреплениями на Южный фронт. Антонов и Подвойский обязывались
«ежедневно давать телеграфно самые точные сведения о посылаемых ими подкреплениях и пополнениях Реввоенсовету Республики в Москву, Полевому штабу в Серпухов и реввоенсовету Южного фронта».


Напомним, что происходившее на Украине, а также в Прибалтике заставляло ЦК РКП(б) вплотную заниматься проблемами перспектив советского военного строительства. Еще 4 мая 1919 года ЦК обсудил вопрос «Об едином командовании над армиями как России, так и дружественных социалистических республик» и принял директивы Центральным Комитетам Компартий Украины, Литвы и Белоруссии, Латвии, Эстонии. В директивах указывалось на недопустимость «столкновений местных и национальных притязаний с военными задачами социалистической революции в целом» и необходимость осуществления в области военного управления и командования строжайшего начала «единства организации и строгого централизма». Территория каждой советской республики должна была представлять военный округ, подчиненный РВС РСФСР на общем основании; для всех республиканских наркомвоенов, таким образом, становились обязательными постановления и приказы всех органов, непосредственно руководимых Реввоенсоветом РСФСР (ВГШ, ЦУС, Политотдела РВСР и др.). Реорганизация военного управления и командования на Украине послужила предметом рассмотрения на объединенном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) 2 июня.

Известно, что с идеей создания военного союза республик выступила 18 мая 1919 года Украина; ее поддержали другие республики. 1 июня 1919 года ВЦИК РСФСР принял постановление «Об объединении военных сил советских республик: России, Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии». 2 июня 1919 года Комиссия ВЦИК по объединению советских республик рассмотрела проект Реввоенсовета РСФСР и предложила ему провести реорганизацию и объединение военного управления на территории всех советских республик на основе предложенного проекта, который, заметим сразу, отвечал требованиям постановления ЦК РКП(б) от 4 мая и принятых тогда директив.

Какова же была реакция Н. И. Подвойского, когда Л. Д. Троцкий ознакомил его со всеми этими документами? 10 июня Подвойский послал объемистое письмо В. И. Ленину, в котором прежде всего объявил решение ЦК «чудовищно вредным для революции», вызванным неправильными сведениями. Это последнее позволяет предположить, что речь шла не об идее единства, выраженной в постановлении ВЦИК, вряд ли она вызвала возражения Подвойского, скорее всего в его представлении слились воедино положения из постановления ЦК РКП(б) от 28 мая и отдельные моменты из директив ЦК, которые касались лично его положения и низводили его роль до окрвоенкома, что было сильным ударом по самолюбию. Однако, как ни превалировала в письме обида и желание реабилитировать, даже возвеличить себя, нельзя не увидеть в письме Подвойского и ряд объективных оценок положения на Украине и имевшихся в связи с этим больших трудностей:
«Вследствие жестокого продовольственного кризиса в городах, безработицы в Донбассе, Екатеринославской, Харьковской, Херсонской, Таврической губерниях, заговоров враждебных партий и кулаческо-антисемитской пропаганды вся Украина превратилась к весне в контрреволюционный лагерь (думаю, что это уже гипербола.— М. М.), в котором контрреволюция легко овладела даже фронтовыми повстанческими частями».


Правильные соображения о необходимости пробуждения в трудящихся классах сознания «своего положения и необходимости защиты» переплетались в письме с задачей «утвердить в населении идею законопослушности», а на первый план выдвигалось создание «правильного аппарата» и караульных подразделений «с общим числом 30 000 штыков». Справедливо указывая на значение подготовки своих командных кадров для Красной Армии (открытие 18 командных курсов, где учились 6 тысяч человек и было выпущено уже 300 человек), Подвойский тут же пытался оправдаться в том, что не смог наладить снабжение, и особенно помощь Южному фронту. По главному же вопросу в письме, занимающем 8 страниц, всего одна фраза: «Нами проводится мобилизация рабочих». Зато наркомвоен Украины снова указывает, что «при самой напряженной работе никто не смог бы создать на Украине, да еще за два с половиной месяца, такую армию, как российская», «нашу деятельность тормозили на каждом шагу», «наш военно-административный центр стал самым мощным и организованным среди других учреждений Украины»17 (а мы, дескать, лучше всех...— М. М.) и т. д. Да, тон его писем почти всегда одинаков.

Характерно, что В. А. Антонов-Овсеенко в своем письме в ЦК РКП(б) от 18 июля 1919 г. отметил, в частности, что наркомвоен Украины не помог в переорганизации армии, а «развернул гигантский аппарат, но такого темпа работы, что плодов ее надлежало ждать разве через год».

Сохранился документ, свидетельствующий, что Ленин считал целесообразным освободить Подвойского от должности наркомвоена Украины, а Троцкий санкционировал его оставление, поддавшись уговорам представителя ЦК РКП(б) в правительстве Украины А. А. Иоффе. В адрес последнего 29 мая Ленин отправил телеграмму:
«Я считаю преступлением с вашей стороны, что вы уговорили Троцкого оставить Подвойского. Ни одно обещание не исполняется...»18.
И далее шли подтверждения этого и указания на дальнейшие важнейшие задачи. Но Ленин не стал настаивать на немедленном снятии Подвойского. Более того. В июне он неоднократно обращался к нему, как и к другим деятелям Украинской Республики, когда речь шла об обеспечении хлебом других фронтов, и в июле — в связи с разорением совхозов некоторыми военкоматами и воинскими частями.

8 июля 1919 года, когда происходило значительное сокращение числа членов РВСР, среди освобожденных оказался и Н. И. Подвойский19. Но некоторое время он еще продолжал работать на Украине. 24 июля Троцкий телеграфировал в ЦК РКП(б) свои предложения по Укрнаркомвоену. На этот раз он окончательно счел целесообразным отозвать Подвойского, «дав ему агитационное задание в какой-либо прифронтовой полосе»; по его мнению, портфель наркомвоена при этом временно мог принять X. Г. Раковский, при котором сохранялся бы небольшой секретариат по военным делам. Политбюро согласилось с отозванием Подвойского, «о чем давно решил ЦК», говорилось в ответном сообщении от 26 июля секретаря ЦК РКП(б) Е. Д. Стасовой, но заменить Подвойского должен был временно его заместитель И. Л. Дзевялтовский. «Раковского же считаем неудобным, ибо он большая политическая фигура».

Надо отдать должное Троцкому, что в следующей записке, переданной по прямому проводу в Москву 29 июля, он, подтвердив свое согласие на отзыв Подвойского, тут же указал: «Отнюдь не предполагая изменить принятого решения, считаю своим долгом заявить, что нарекания на Подвойского крайне преувеличены». Эта оценка особенно важна, так как Троцкий сделал ее не на основе чьих-то слов, а при ознакомлении с делами на месте: были учтены поездки Подвойского на фронт, его многочисленные выступления перед воинами, рабочими и крестьянами. Не желая этим как-то особо выделить Троцкого, наоборот, сопоставляя его действия с Лениным, мы хотели бы подчеркнуть, насколько крупные руководители того времени считали необходимым внимательно относиться к кадрам, обстоятельно взвешивать и объективно оценивать положительное и отрицательное в их делах — ведь речь шла о судьбе каждого человека.

2 августа вопрос о Наркомате по военно-морским делам Украины снова рассматривался на объединенном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б). Очевидно, в двух аспектах: сохранения на какое-то время наркомата и замещения должности наркома — это следует из приведенной выше переписки. Неудивительно, что Ленин решил запросить мнение по этому вопросу наркома по делам национальностей И. В. Сталина, находившегося тогда на Западном фронте в качестве члена РВС фронта. Такой вывод подтверждается тем, что поручение о запросе Ленин дал 5 августа Подвойскому — это нашло отражение в Биохронике. Но там пометка: «О чем идет речь, не установлено». В наших руках — запись переговоров по прямому проводу управделами Наркомвоенмора Украины Модестова с управделами РВС Западного фронта Малия. По поручению Подвойского Модестов просит ускорить ответ Сталина на телеграмму от 6 августа, на что Малий сообщает об отправленном ответе и повторяет его: относительно Подвойского Сталин
«считает присутствие тов. Подвойского на Украине ущербом для дела и находит необходимым его пребывание (в) Москве. Относительно Украинского наркомвоена писал, что ничего не имеет против его сохранения, но только с тем, чтобы роль его была сведена к роли окружвоенкома. Для успокоения тыла находит (необходимым) принятие репрессивных жестоких мер»20.
Сколько подлинных сталинских черт отразилось в этих нескольких строчках из 1919 года!

Датировать их можно точно: 6 августа. Потому что уже в этот день объединенное заседание Политбюро с Оргбюро ПК РКП(б) с участием В. И. Ленина рассмотрело вопросы о переводе Н. И. Подвойского на работу в Главное управление военными учебными заведениями и о назначении народного комиссара по военно-морским делам Украины.

На этом можно было бы и закончить документальный очерк об одном из членов Реввоенсовета Республики первого периода деятельности. В дальнейшем Н. И. Подвойский долгое время (1919 — 1923 гг.) был начальником Всевобуча (его Главного управления) и частей особого назначения: периодически — на фронтах: членом РВС 7-й армии (октябрь-декабрь 1919 г.), 10-й армии (февраль-март 1920 г.). За заслуги в гражданской войне награжден орденом Красного Знамени (1922 г.). В дальнейшем — на партийной и советской работе. В 1924—1930 годах избирался членом Центральной контрольной комиссии. Был и членом ВЦИК. С 1935 года — персональный пенсионер.

Вся жизнь Н. И. Подвойского — пример честного служения народу. Но на его судьбе не могли не сказаться перипетии борьбы внутри партии, в ее руководящих кругах. Попытки активного участия в ней порой приводили к тому, что он оказывался далеко не в лучшей роли. Забвение того, во что превращается зерно меж двух жерновов, нередко стоило многого. Губительно действовали и преувеличенная оценка своих заслуг (особенно в условиях сталинщины, когда многие сторонники Ленина были репрессированы), и стремление «объять необъятное», приводившее к огромным планам, значительно меньшим делам и, что наиболее важно, малым результатам.

Молодцыгин М. А.- кандидат исторических наук



1ЦГАСА, ф. 10. oп. 1, д. 10, л. 247.
2Там же, л. 14.
3Переписка Секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями (август- октябрь 1918 г.): Сборник документов. М., 1969. С. 53.
4ЦГАСА, ф. 33987, оп. 1, д. 185, л. 39.
5 ЦГАСА, ф. 10, оп. 1, д. 10, л. 12—12 об.
6См.: Революционная война. Сборник первый. М., 1919. С. 82—88.
7ЦГАСА, ф. 10, оп. 1, д. 10, л. 12 об.
8 Там же, л. 8.
9Там же, оп. 2, д. 16, л. 16.
10Ленинский сборник XXXVIII. С. 239—240.
11ЦГАСА, ф. 25860, оп. 1, д. 54, лл. 1—7.
12ЦГАСА, ф. 25860, оп. 1. д. 123, л. 24.
13Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 286.
14Там же. С. 283.
15Самуэли Тибор (1890—1919) — видный деятель Венгерской советской республики (21 марта — 1 августа 1919 г.).
16Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 320.
17Аппарат наркомвоена Украины с четырьмя командами насчитывал в это время 3014 человек.
18Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 327.
19В тот же день в РВСР И. И. Вацетис был заменен новым главнокомандующим С. С. Каменевым, освобождены члены РВС С. И. Аралов, К. А. Мехоношин, А. И. Окулов, Н. И. Подвойский, А. П. Розенгольц, И. Н. Смирнов, И. В Сталин, К. К. Юренев.
20ЦГАСА, ф. 25860, оп. 1, д. 40, л. 1.

<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 3135


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X