Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья
  • Лечение алкоголизма цены

    На методике лечение алкоголизма цены мы учитываем только прибывание в реабилитационном центре

    n-life.com.ua


Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

Владимир Дайнес   Чапаев
Глава III. Имя в анналах революционной борьбы

В конце мая 1918 г. резко обострилась обстановка на востоке России, где предпринял вооруженное выступление Отдельный Чехословацкий корпус. Он был сформирован в России еще год назад по инициативе Союза чехословацких обществ из военнопленных и эмигрантов чешской и словацкой национальности. В январе 1918 г. корпус, которым командовал генерал В. Н. Шокоров, был объявлен автономной частью французской армии, а в марте правительство РСФСР дало согласие на переброску его частей во Францию через Владивосток при условии сдачи оружия и удаления из корпуса русских офицеров. Командование корпуса нарушило эти условия, что вынудило советское правительство по инициативе И. В. Сталина (Джугашвили) начать разоружение чехословацких частей. Те в свою очередь оказали сопротивление, стали свергать власть Советов и вскоре практически взяли под свой контроль всю Транссибирскую железнодорожную магистраль, на которой растянулись воинские эшелоны корпуса. В Самаре 8 июня к власти пришел Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), приступивший к строительству собственных вооруженных сил — Народной армии. Уже 9 июня была сформирована дружина во главе с подполковником В. О. Каппслем. С ним В. И. Чапаеву придется сразиться через год, а потому скажем несколько слов об этом боевом офицере.

В. О. Каппель родился 16 марта 1883 г. в семье выходца из Швеции. В 18–летнем возрасте успешно окончил 2–й кадетский корпус, затем — Николаевское кавалерийское училище и в 1913 г. — Академию Генерального штаба. На фронтах Первой мировой войны Владимир Оскарович прославился не только как лихой кавалерийский начальник, но и как высококвалифицированный штабной работник. Октябрьский переворот 1917 г. застал Каппеля на посту начальника разведывательного отделения штаба Юго–Западного фронта. Некоторое время будущий «контрреволюционный деятель» служил в Красной Армии — в штабе Приволжского военного округа. В последующем перешел на сторону противников большевиков, командовал сводным отрядом, Отдельной стрелковой бригадой, Сводным корпусом, который в начале января 1919 г. был переименован и 1–й Волжский армейский корпус. Г. К. Гинс, один из министров н правительстве адмирала А. В. Колчака, писал о В. О. Каппеле: «… Как это часто бывало во время гражданских войн, среди командиров появлялись смельчаки и энтузиасты, которые выдвигались вне всякой очереди и занимали видное положение в командном составе не по праву выслуги лет, а по важности их успехов… Другим был офицер Генерального штаба… В. Каппель. Это был не только патриот, готовый к самопожертвованию, но в то же время талантливый командир с почти гениальной находчивостью. С горстью людей он нападал на советские части и совершал непредвиденные маневры. Его смелости и силе натиска белые были обязаны почти всеми начальными успехами на Самарско–Волжском фронте и взятием Казани…»

Обострение обстановки на востоке России вынудило руководство партии большевиков и правительство РСФСР подойти по–новому к комплектованию Красной Армии. Добровольческий принцип, несмотря на привлечение выходцев из других стран (интернационалистов), не обеспечил создание массовой армии. К концу апреля 1918 г. она насчитывала всего 195, 8 тыс. человек[44]. Этих сил было недостаточно для борьбы с многочисленными внутренними противниками Советской власти и интервентами. Кроме того, требовались значительные воинские контингенты для изъятия хлеба у зажиточных крестьян. Поэтому 29 мая ВЦИК принимает постановление «О принудительном наборе в Рабоче–Крестьянскую Красную Армию» рабочих и беднейших крестьян для борьбы за хлеб и отражения внешней и внутренней контрреволюции[45]. Основные положения постановления нашли отражение в Конституции (Основном законе) РСФСР и в постановлении «Об организации Красной Армии», принятых 10 июля на V Всероссийском съезде Советов. Конституция предусматривала вооружение трудящихся и образование социалистической Красной Армии рабочих и крестьян «в интересах обеспечения всей полноты власти за трудящимися массами и устранения всякой возможности восстановления власти эксплуататоров». В постановлении «Об организации Красной Армии» ставились задачи по созданию централизованной, хорошо обученной и снаряженной армии, использованию для этого опыта военных специалистов, введению железной революционной дисциплины, проведению мобилизации нескольких возрастов рабочих и трудовых крестьян, сформированию из «призывных возрастов буржуазии» тылового ополчения.

Одновременно были приняты меры по укреплению войск, действовавших на востоке России. 13 июня 1918 г. председатель Совнаркома РСФСР В. И. Ленин и нарком по военным делам Л. Д. Троцкий подписали постановление, в котором говорилось, что «для руководства всеми отрядами и операциями против чехословацкого мятежа и опирающейся на него помещичьей и буржуазной контрреволюции» создается Революционный военный совет[46]. В его состав вошли нарком путей сообщения П. А. Кобозев, главнокомандующий бывший подполковник М. А. Муравьев и комиссар Г. И. Благонравов. Все командующие отдельными частями и начальники отдельных отрядов должны были полностью и безусловно подчиняться Реввоенсовету. В постановлении подчеркивалось, что «неподчинение или противодействие будут рассматриваться как измена и караться по законам военного времени».

Члены Реввоенсовета начали формирование частей и соединений, которые составили Восточный фронт. Они приняли следующее постановление:

«20 июня из войск, действующих на саратовско–уральском направлении, составить Особую армию, командующим которой назначается и утверждается [Ржевский] со всеми правами, согласно положению о полевом управлении войско[47].

В состав Особой армии вошла и Армия Саратовского совета. Командующий Особой армией А. А. Ржевский сразу же принял меры по сведению отдельных частей и отрядов в регулярные воинские формирования. В соответствии с этим 1–й и 2–й Николаевские полки были сведены в бригаду Николаевских полков (2700 штыков, 275 сабель, 65 пулеметов, 8 орудий и 1 бронемашина) под командованием В. И. Чапаева.

В. И. Чапаев, вступив в новую должность, принял меры по укреплению дисциплины и укомплектованию частей. При этом его действия были иногда весьма оригинальными.

«Особо ненавидел Чепаев дезертиров, — вспоминал А. Михайлов, — соберет их, выстроит в одну шеренгу и начнет с ними разговор:

— Что же, лети вашу мать в трубу, свобода вам нужна? Земля чтобы ваша была, а воевать, защищать революцию я один за вас буду?

В частных беседах Чепаев развивал мысль о том, что без телесного наказания от подчиненных нельзя добиться хорошего толка. Эта мысль одно время настолько у него окрепла, что он летом в 1918 году совместно с т. Бочкаревым ставит вопрос на повестке общегородского партсобрания:

— О возможности введения телесного наказания для неподчиняющихся.

После обсуждения первого вопроса»О текущем моменте»Чепаев берет слово и в развитие своей мысли доказывает:

— Ну вот, товарищи, захожу я, примерно, в село, объявляю, чтобы ко мне записывались добровольцами в отряд. Кроме того, объявляю мобилизацию. И вот многие являются, поступают в отделения и взводы. А некоторые не хотят итти. Прячутся в коноплях, по овинам. Что вы с ними будете делать? Наступают казаки. Там чехи прут вовсю. Гибнет советская власть, а он не хочет, в коноплях сидит… А как возьмешь его, разложишь при народе, да как вспылишь штук пятнадцать или двадцать пять одному, то десять сами добровольно в отряд прибегут.Правда, после этого выступления часть собрания выражает Чепаеву одобрение и аплодирует. Но при дальнейшем обсуждении товарищу Чепаеву терпеливо и настойчиво разъясняют неправильность его взглядов и возможные пагубные последствия и что такая политика несовместима со всей линией нашей большевистской партии».

В. И. Чапаев и в последующем иногда прибегал к такой «политике», пусть даже несовместимой с линией партии большевиков. Видать, фельдфебельская закваска давала о себе знать.

Вновь созданный Реввоенсовет Восточного фронта 20 июня поставил перед войсками Особой армии задачу «энергичнее давить из Николаевска на Самару и Бузулук, войдя в связь с наступающей туда же оренбургской группой войск. Одновременно с тем надавливать на Уральск и крепче закрепляться на важнейших пунктах»[48]. Одним из таких пунктов была станция Семиглавый Map, которую Армия Саратовского совета потеряла 5 мая 1918 г. По решению командующего Особой армией от 21 июня В. И. Чапаеву предстояло снова овладеть Семиглавым Маром. «К утру 22 сего июня были выдвинуты наши части против казаков, находившихся у Коровина хутора на дороге между Балашами Камышлакскими и ст. Семиглавый Map, — докладывал А. А. Ржевский начальнику Оперативного отдела Наркомата по военным и морским делам СИ. Аралову. — Казаки были взяты в кольцо выставленной нами артиллерией. В дальнейшем предполагалось концентрическим наступлением захватить казаков в пехотное кольцо. Казаки избежали полного разгрома лишь благодаря крайней пересеченности местности на участке здешних Синих гор и бегству, имевшему панический характер. Урон со стороны казаков под действием нашего артиллерийского ураганного огня — огромный. Со стороны казаков было выставлено до 16 сотен. Станция Семиглавый Map нами занята. Разрушенный совершенно участок железной дороги от казачьей границы до станции спешно восстанавливается. Настроение в войсках отличное»[49].

Первая победа вдохновила Чапаева и его бойцов. Скоро они нанесли новое поражение противнику. 30 июня Чапаев докладывал в штаб Особой армии:

«Довожу до сведения, что 27 июня было столкновение с казаками на хут. Цыгановом, куда было послано 50 кавалеристов и рота пехоты, где была одна сотня казаков. Нами казаки были выбиты, отбито 20 казацких семей, которые бежали вместе с ними. Захвачен косяк лошадей, стадо коров и с ними 5 казаков. Разбитая сотня просила помощи и главных сил из с. Красненькое, откуда посланы наперерез один полк пехоты и полк (пехоты) кавалерии (так в документе. — Авт.) при трех орудиях, которые атаковали нашу роту, но мы успели своевременно выслать два батальона, и бой дошел до широкого размера. Батарея противника выпустила около 200 снарядов.

Место сражения было между Большой и Малой Ичками, где в долине стояла батарея противника. Пехота перешла в наступление с обеих сторон. В 8 часов вечера полк кавалерии пошел облавой на фланги, где был слева встречен 1 ротой пехоты, а справа нашей кавалерией. Пехота сошлась на расстоянии 400 шагов, уже с той и другой стороны готовились к штыковой атаке, но в это время нашим орудийным огнем была сбита батарея противника и стали бить по коневодам. Пехота противника дрогнула и стала убегать, но преследовать ее было невозможно, потому что стало темно и мы далеко отошли от своих главных сил, где находился парк.По словам вольных жителей, всю ночь казаки убирали тела оставшихся на поле; особенно много побито лошадей. У нас раненых два человека и один разбил ногу — упал с орудия во время преследования противника»[50].

После поражения, понесенного в боях за станцию Семиглавый Map и хутор Цыганов, казаки не отважились на новое наступление. Командование противника решило временно перейти к обороне в районе станции Шипово, сосредоточив здесь до 4 кавалерийских полков и одного пехотного полка. К обороне перешли и части Особой армии. По приказу А. А. Ржевского бригада Николаевских полков 29 июня получила задачу «впредь до починки железной дороги главными силами располагаться в дер. Меловая и держать тесную живую связь с Семиглавым Маром. Разрешается производить разведку в направлении на Малаховку и Таловый»[51].

О том, как выполнялась эта задача, свидетельствует донесение Чапаева в штаб Особой армии от 2 июля:

«Доношу, что 1 июля была послана разведка из кавалеристов 2 советского Николаевского пехотного полка на Малаевку по направлению до с. Таловый, которые проездом через экономию Бенардак сообщили, что контора и конюшня сожжены, и вся экономия Бенардак расхищена жителями Солянской и Нижнепокровской волостей. По приезде в с. Таловый, где казаков не было, из опроса жителей означенного села выяснилось, что казаки в Таловом были числа 26–го, около 30 человек. Числа 18 июня прошло приблизительно подвод 300 в Самару за снарядами и патронами из Уральска, но обратно, как слышно, возвратилось подвод 30, а остальные, по всей вероятности, остались там безвозвратно. Прошу главный штаб дать ответ на настоящее донесение и сообщить, возможно ли нам двинуться вперед или же пока стоять на месте, то есть в с. Таловый, до особого распоряжения. Как известно, что левая сторона от партизан свободна»[52].

Командующий и штаб Особой армии использовали данные разведки при доработке плана наступления на Уральском направлении. В штабе армии 3 июля состоялось совещание с участием командующего армией Ржевского, военного комиссара Левина, заведующего оперативным отделом Мельникова, командиров 1–го Московско–Саратовского полка Аброскина, 1–го Новоузенского полка Решетникова, военного комиссара 1–го Новоузенского полка Сафонова и командира бригады Николаевских полков Чапаева. После обсуждения плана предстоящей операции участники совещания решили:

«Наступление на г. Уральск необходимо. По сведениям противник сгруппировался в Красненьком в составе нескольких конных полков, вследствие чего и придется дать там первый бой, пополнить запас снарядов и продовольствия и идти дальше…

Действия при наступлении:

а) на гору Ичка произвести демонстрацию Московско–Саратовским и Новоузенским полками; б) обстрелять противника из орудия бронированного поезда по направлению хут. Кузнецова; в) после демонстрации на гору Ичка сделать захват последней, для чего удар развить под артиллерийским огнем шести орудий Московско–Саратовского полка, пяти Новоузенского и с левого фланга — шести орудий Николаевских полков. Последние выходят на правый фланг казаков.

Тыл до Чалыклы и находится в распоряжении военного руководителя т. Сапожкова…Наступать всем частям, перечисленным в пункте «а», одновременно в 4 часа утра по новому времени 5 сего июля, для чего всем командирам для общей согласованности сверить часы»[53].

С целью централизации управления различными частями и соединениями, действовавшими на Уральском направлении, командующий армией создал 2 июля Николаевскую группу войск под командованием С.П. Захарова. В ее состав вошли Николаевский, Балашовский, Балаковский и Покровский отряды, артиллерийские подразделения. Части Николаевской группы должны были немедленно перейти в решительное наступление. В приказе командарма отмечалось:

«Военному отделу г. Николаевска приказываю не мешать в работе военному руководителю и комиссарам группы, а заняться формированием новых добровольческих отрядов. Приказываю строго подчиняться и выполнять отданные распоряжения военного руководителя т. Захарова и военных комиссаров. Не исполнившие сего приказа немедленно будут преданы военному суду.

Военному руководителю и комиссарам доносить о положении не менее двух раз в день в штаб армии. Военным комиссарам группы Захарову (М. П. Захаров. — Авт.) и Барсукову поднять состояние духа в отрядах и донести об их устойчивости в наикратчайший срок в штаб армии. Время настало действовать решительно, не место колеблющимся и малодушным, которые только дезорганизуют части искренних борцов за дело трудящегося народа, бьющихся за рабоче–крестьянскую власть и за социальную революцию.

Военному руководителю Николаевской группы т. Захарову: именем Советской Федеративной Республики благодарю товарищей красноармейцев Балаковского отряда, которые успели проявить себя против восставших белогвардейских банд, как мужественные и стойкие борцы. Надеюсь, что дальнейшая славная работа храбрых революционеров увенчается полным успехом и послужит примером для других советских частей и залогом нашей победы»[54].

Военный руководитель Николаевской группы войск С.П. Захаров был опытным командиром. Он родился в 1891 г. в семье батрака в Николаевске. Участвовал в Первой мировой войне, унтер–офицер. В 1917 г. создавал отряды Красной гвардии в Балакове. Шесть братьев Захаровых сражались в составе Красной Армии. С марта 1918 г. Сергей Парменович — военком Балаковского уезда, затем командовал Балаковским батальоном, с августа — дивизией Николаевских полков, а с октября 1919 г. — 22–й стрелковой дивизией. В марте 1920 г. С. П. Захаров погиб при штурме Екатеринодара (Краснодар).

Наступление войск Особой армии началось в точно установленное время и в условиях превосходства противника в силах и средствах. Особенно сказывалось на действиях частей Особой армии наличие у противника сильной конницы и бронеавтомобилей. Это позволяло ему непрерывно атаковать отдельные части, совершать налеты на тылы красных войск, постоянно разрушать железнодорожное полотно. Части Особой армии были измучены непрерывными, жестокими боями в условиях жаркого лета, постоянно испытывали удары казачьей конницы на фронте и в тылу, ощущали недостатки в снабжении боеприпасами и продовольствием. Несмотря на это, бригада Николаевских полков упорно продвигалась на уральском направлении. В. И. Чапаев 7 июля сообщал в штаб армии:

«Довожу до сведения, что Николаевской бригадой были выбиты из пос. Ермишкино, где находились два полка противника, один полк пехоты и полк кавалерии при двух орудиях и прикрытии бронированного поезда. В настоящее время наш 1 полк стоит в пос. Ермишкино, 2 Николаевский — в четырех верстах от Зеленого форпоста или же ст. Деркул. Линия железной дороги сохранена.

После боя в пос. Ермишкино полки противника отошли в Зеленый форпост и где портят станцию Деркул, которую при всем моем желании нужно сохранить, но одному полку двигаться вперед рискованно. Противнику пришло подкрепление еще из Шипово, один полк кавалерии, который нами обнаружен и обстрелян артиллерией. В настоящее время против нас стоят три полка, и один полк по продвижении нас с Цыганова хутора ушел туда, но влево, как видно из слов жителей Цыганова хутора, ушел в с. Таловый.

Мы свою задачу выполнили свято, но вы почему‑то задерживаетесь и нам не даете ходу. Солдаты рвутся вперед. При содействии вашем желательно было бы. на третьи сутки обедать в г. Уральске. Ждем вас»[55].

Таким образом, части бригады Николаевских полков сумели за двое суток выйти на ближние подступы к Уральску. Однако недостаток сил не позволил им захватить город. В 30–е гг., когда Красная Армия была охвачена репрессиями, действия командующего Особой армией получили нелицеприятную оценку. Вот, что писал полковник И. Нефтерев в статье «Народный герой В. И. Чапаев», опубликованной в 1939 г. в журнале «Пропагандист и агитатор РККА»:

«6 июля вечером чапаевские полки достигли Уральска. Развернувшиеся под Уральском бои носили упорный характер. Красные бойцы израсходовали все боезапасы. В это же время противник захватил в тылу красных частей ст. Семиглавый Map и отрезал 4–ю армию от основной базы. Пришло также сообщение, что чехословаки захватили Самару и продвигаются на Уфу, Челябинск и на юг —к Саратову и Царицыну. В этой тяжелой обстановке, когда нужно было бы проявить исключительную стойкость, решительность и волю, командующий 4–й армией (Особая армия была переименована в 4–ю армию только 20 июля 1918 г. — Авт.), бывший царский полковник и ставленник Троцкого, бросил армию на произвол судьбы, притворился больным и лег в лазарет. 7 июля уральские белоказаки перешли в контрнаступление. Нужно было выводить армию из окружения, спасать ее от разгрома. Штабом армии было созвано совещание командиров частей, на котором выполнение этой задачи было поручено Чапаеву. Чапаев выполнил эту задачу и вывел армию из окружения».

Однако документы свидетельствуют, что командующий Особой армией А. А. Ржевский в это время находился не в лазарете, а продолжал командовать войсками. Он же поручил Чапаеву обеспечить отход войск армии. Вот что говорилось в приказе командарма:

«С получением сего Николаевской бригаде выступить на линию рабочего поезда у Американского моста. Новоузенский и Московско–Саратовский полки уступом выдвигаются: влево Новоузенский и вправо Московско–Саратовский с целью охвата противника. Противник обнаружен со стороны гор Б. и М. Ичка, хут. Кузнецова, что к востоку от Семиглавого Мара. Пензенский, Тамбовский отряды остаются для охраны станции, комендантская рота охраняет штаб.

Военным руководителем названной операции назначается командир бригады Николаевских полков т. Чапаев, которому перейти в короткое и решительное наступление с целью оттеснения противника. Для чего использовать всю артиллерию, развив ураганный огонь. Излишние обозы расположить в лощине к западу от Семиглавого Мара, для чего выслать по одной роте и одному пулемету от каждого полка. Бронированному поезду расположиться на перевале, что к западу от Семиглавого Мара, для охраны тыла и подступов к флангам нашего боевого порядка»[56].

Выполняя приказ Ржевского, артиллерия бригады Николаевских полков 9 июля перед наступлением темноты в последний раз открыла огонь по Уральску. Противник молчал. К 10 часам вечера огонь был прекращен, и части Особой армии стали бесшумно сниматься со своих позиций. В окопах осталась только конная и пешая разведка, которая продолжала вести ружейный и пулеметный огонь. Ровно в полночь последние полки стали продвигаться к станции Переметная. Скрип колес пулеметных тачанок и шум шагов заглушались усиленной стрельбой прикрывающих рот. Василий Иванович отдал последнее распоряжение, приказав конной разведке минировать железную дорогу, чтобы взорвать вражеский бронепоезд. С наступлением рассвета из окопов ушли и разведчики.

«Всю ночь Особая армия без отдыха двигалась к станции Переметной, — вспоминал И. С. Кутяков. — Утром 10 июля войска остановились на привал. Голодные и уставшие бойцы тотчас же заснули. Около 9 часов утра части стали готовиться к дальнейшему движению. Но в это время со стороны Уральска показалась бронемашина противника. Батарея немедленно открыла огонь, однако бронемашина ускорила ход и, двигаясь зигзагообразно, стала быстро приближаться. Обозы, обстрелянные бронемашиной, понеслись галопом вперед. Неуязвимая машина внесла замешательство и в ряды бойцов. Тогда впереди появился Чапаев. Пример бесстрашного Чапаева, спокойно наблюдающего за единоборством батареи и бронемашины, оказал изумительное влияние. Тревога пропадает. Все бойцы спешат занять свои места. Еще сильнее стараются артиллеристы. И вот снаряды, выпущенные одним из лучших чапаевских артиллеристов тов. Рапецким, легли сзади и спереди машины, взяв ее в»вилку». Следующий снаряд попал в задние колеса, и машина, прикованная к земле, остановилась».

Вслед за бронемашиной на горизонте показались казачьи полки. Они преследовали красные части буквально по пятам. Армия медленно отходила, отражая все вражеские атаки. 12 июля ее войска вышли из окружения, сумев нанести противнику чувствительные потери.

Командующий Особой армией, учитывая превосходство противника, вынужден был 15 июля принять решение о дальнейшем отходе на рубеж станций Озинки, Чалыкла, Алтата, Данья. Оборона станции Семиглавый Map была возложена на бригаду Николаевских полков, усиленную артиллерией и бронепоездом. Однако на следующий день А. А. Ржевский, учитывая угрозу выхода противника на коммуникации, связывающие армию с Саратовом, приказ войскам армии отойти от станции Семиглавый Map к станции Озинки.

Наступление на Уральск закончилось неудачей. Сказались недостатки в организации и обеспечении наступательной операции, недооценка командованием противника, имевшего значительное превосходство в силах. Но были еще причины, существенно повлиявшие на ход событий на Восточном фронте.6 июля в Москве был убит германский посол граф фон В. Мир–бах. Не успела еще развеяться пороховая гарь от взорванной бомбы, сразившей графа, как правительство РСФСР уже назвало организаторов убийства — «русско–англо–французский империализм» и левых эсеров. Это стало затем правилом для руководства партии большевиков — объявлять во всех грехах своих противников. Действительно, убийство совершили сотрудники ВЧК — левые эсеры начальник оперативного отдела

Я. Г. Блюмкин (он же Авербах, Белов Г.) и фотограф Н. А. Андреев. После подавления «левоэсеровского мятежа» 13 его участников, в том числе заместитель председателя ВЧК левый эсер В. А. Александрович, были расстреляны. Те же, кто совершил убийство, отделались легким испугом — приговором к тюремному заключению на три года (судили их заочно). Весьма странный приговор для убийц! Я. Г. Блюмкин и Н. А. Андреев, не дожидаясь суда, бежали на Украину, где Андреев умер от сыпного тифа. Больше всего повезло Блюмкину. В апреле 1919 г. он явился с повинной в Киевскую ЧК, был помилован, служил в Наркомате по военным делам и в ОГПУ и только в 1929 г. расстрелян как «агент иностранной разведки».

Вся история с «мятежом» напрямую связана с V Всероссийским съездом Советов, начавшим свою работу в Москве 4 июля. Из 1164 делегатов было 773 большевика и 555 левых эсеров. Последние требовали отклонить декреты о продовольственной диктатуре и организации комитетов бедноты, выразить недоверие правительству и разорвать Брест–Литовский мирный договор с Германией. «Мятеж» позволил арестовать левоэсеровскую фракцию, сделать ее более сговорчивой (около 200 левых эсеров вернулось на съезд и осудило «мятежников») и провести все решения, против которых они выступали.

Восстания под руководством левых эсеров прокатились и по другим российским городам, в том числе в Вольске. Это вынудило командующего Особой армией выделить часть сил для подавления восстания.

Еще более осложнилась обстановка на Восточном фронте 10 июля, когда главнокомандующий фронтом М. А. Муравьев объявил, что заключает мир с чехословаками, прекращает гражданскую войну и начинает войну с Германией. Однако на следующий день, 11 июля, Муравьев был застрелен при попытке ареста, а командующим фронтом назначен бывший полковник И. И. Вацетис (Вациетис). Он вступил в командование 19 июля. К тому времени 45–летний латыш Иоаким Иоакимович уже имел солидный боевой опыт. Выпускник Виленского пехотного училища и Николаевской военной академии Генерального штаба успешно проявил себя в Первой мировой войне, командуя 6атальоном и 5–м Земгальским латышским стрелковым полком. Вместе с ним перешел на сторону большевиков, с декабря 1917 г. возглавлял оперативный отдел Революционного полевого штаба при Ставке, с апреля 1918 г. командовал Латышской стрелковой дивизией, наиболее боеспособной из всех соединений Красной Армии. Вацетис отличался резкостью в суждениях, прямолинейностью и нетерпимостью к вмешательству в его дела. В то же время он хорошо разбирался в военных вопросах, поражал всех необычайной работоспособностью, да и не был обделен красноречием и писательским талантом.

Авантюра Муравьева внесла дезорганизацию в управление войсками, чем воспользовались части Отдельного Чехословацкого корпуса и Народная армия Комуча, захватившие Сызрань, Бугульму, Мелекесс, Сенгилей и Симбирск. В сложившейся обстановке нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий (Бронштейн) призвал красные войска начать решительную борьбу на Востоке России. Этому был посвящен его приказ от 15 июля:

«Солдаты Рабочей и Крестьянской Красной Армии!

После безумного и бесчестного мятежа левых эсеров германское правительство потребовало допущения в Москву батальона немецких солдат для охраны германского посольства. Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих и крестьянских депутатов ответит на это требование решительным отказом. Советская власть хочет мира со всеми народами. Но именно поэтому она не может допустить появления чужестранных империалистических войск на почве Советской Республики. Германские солдаты в Москве были бы такой же угрозой для свободы и независимости русского народа, как чехословацкие наемники в Самаре, англо–французские банды на Мурмане или японские — во Владивостоке.

Солдаты Советской Республики! Россия хочет жить в мире со всеми народами. Но именно поэтому вы должны быть готовы дать отпор насилию, откуда бы оно ни исходило. Революционный порядок в Москве может охраняться советскими войсками и никем более. Волга, Урал и Сибирь должны быть очищены от врагов. Урал сейчас более чем когда бы то ни было — становой хребет Советской России. Нельзя ни одного лишнего дня терпеть там банды, преграждающие нам путь к сибирскому хлебу. Для того чтобы советская Россия могла жить, развиваться и давать твердый отпор насилию извне, нужно на собственной нашей территории беспощадно раздавить чехословацкий и белогвардейский мятеж.

Солдаты революции! Советская Россия, жаждущая свободы, мира и хлеба, указывает вам рукою на Урал и говорит: Задушите гадину![57].

В то время как от всех войск Восточного фронта требовалась согласованность в действиях, командующий Особой армией Ржевский объявил себя 19 июля главнокомандующим Уральским фронтом, вышел из подчинения командования Восточного фронта и отдал приказ войскам армии о наступлении на Симбирском направлении. Такое самоуправство было решительно пресечено командующим Восточным фронтом И. И. Вацетисом. «Все войска, находящиеся в вашем подчинении, составляют 4 армию, — отмечалось в телеграмме Вацетиса, направленной 20 июля Ржевскому. — Согласно приказанию Наркомвоена ваша армия подчинена мне. Вам приказано перейти в наступление к северу на фронте Сызрань — Самара. Исполнено ли это? Срочные донесения посылать к 8 и 20 часам, оперативные сводки к 24 часам, разведывательные сводки к 6 часам. О каком Уральском фронте вы говорите? Действуйте»[58].

Наряду с наведением порядка в войсках фронта Вацетис совместно со штабом фронта разработал план операции по захвату Среднего Поволжья и Урала. Однако противник (42 тыс. штыков, 10, 5 тыс. сабель, 150—190 орудий, 16—20 вооруженных пароходов) упредил красные войска (42 тыс. штыков, 1, 5 тыс. сабель, около 110 орудий, 19 вооруженных пароходов), перейдя 1 августа в контрнаступление. Войска Поволжской народной армии под командованием полковника С. Чечека к исходу 3 августа вышли к устью Камы, создав угрозу Казани. В тот же день в наступление перешли войска Восточного фронта, 4 августа — Екатеринбургская группа, а 5 августа — Хвалынская группа Поволжской армии противника. Это привело к упорным встречным сражениям, в ходе которых противник сумел

7 августа захватить Казань. Одновременно началось восстание рабочих Ижевского и Боткинского заводов, на подавление которого были отвлечены основные силы советской 2–й армии. Войска Правобережной и Левобережной групп (с 16 августа 5–я армия) сумели 12—13 августа выйти на подступы к Казани, но противнику удалось отбросить их к 15 августа на исходные позиции. Соединения 1–й армии, продвинувшись на Симбирском направлении на 50—55 км, после контрудара противника отошли к 20 августа на прежний рубеж. К исходу 25 августа наступление войск Восточного фронта было приостановлено.

В то время как главные силы Восточного фронта безуспешно пытались захватить Среднее Поволжье и Урал, на правом крыле фронта происходили следующие события. Войска 4–й армии во всей полосе вели тяжелые оборонительные бои. Бригада Николаевских полков, вошедшая с 25 июля в состав Николаевской группы войск (с 30 июля дивизия Николаевских полков) под командованием С. П. Захарова, упорно удерживала занимаемые позиции, прикрывая Николаевское направление со стороны Уральска.

«Вчера наш сильный отряд из ст. Озинки был послан на хут. Логашкина, что в 10 верстах к югу от ст. Озинки, — сообщал 9 августа командарм Ржевский в штаб Восточного фронта. — Противник был выбит, понеся значительные потери. Отряд вернулся благополучно в 21 час. Вчера противник в числе 1500 человек при четырех орудиях повел наступление на дер. Озерки, что в 30 верстах к северо–западу от Николаевска. При натиске противника наши части отступили на полверсты, но затем открыли сильный артиллерийский огонь по наступающему противнику. Огонь был настолько меток, что противник, не выдержав, в панике стал отступать, преследуемый нашими войсками. Потери противника до 100 убитых, а число раненых неизвестно. Нами взято в плен 3 человека, затем трофеи: нами взято одно 3–дюймовое орудие, 6 пулеметов, 2 автоматические винтовки, масса артиллерийских снарядов и телефонных аппаратов. В этом славном бою геройски погиб командир 4 Николаевского полка т. Баулин и заместитель его т. Щербаков легко ранен. На остальных участках фронта без перемен»[59].

За стойкость в обороне части бригады Николаевских полков удостоились благодарности от командующего 4–й армией: «Благодарю славные Николаевские полки за блестящие подвиги. Надеюсь, что они до конца выполнят свою задачу. На правом берегу Волги у нас сосредоточено более двух полков и из Широкого Буерака перешли в наступление на Хвалынск»[60].

Как уже отмечалось, 30 июля 1918 г. Николаевская группа войск была преобразована в дивизию Николаевских полков. 2 августа состоялось совещание командного и политического состава полков дивизии, на котором обсуждались вопросы о назначении командиров частей и соединений. К этому времени выборность комсостава в Красной Армии уже была отменена. Но это не смутило участников собрания, которые выдвинули Чапаева на должность начальника дивизии. Получив в свои руки решение собрания, он сообщил в штаб армии:

«… На объединенном собрании Николаевских полков и Балаковского отряда в присутствии комбрига Чапаева и военного руководителя Захарова нашли нужным на выборных началах и с согласия Захарова назначить начальником 1–й Николаевской дивизии Чапаева, командиром 1–й бригады — Курсакова, 2–й бригады — Гаврилова, командирами полков Плясункова, Данилова, Баулина».

Чапаев просил командование армией утвердить решение собрания. В ответ военно–политический комиссар 4–й армии Б. П. Зорин сообщил 7 августа комиссару дивизии Семенникову:

«Предписываю Вам немедленно выяснить обстоятельства выбора начальником дивизии Чапаева. Штаб назначил и знает единственного руководителя Николаевской дивизии только Захарова. Напоминаю о декрете Совнаркома об отмене выборного начала. Ответственным за операцию является командарм Ржевский. Согласно декрету ему принадлежит право назначить соответствующих военных специалистов. Мое право санкционировать назначение. Немедленно выясните всесторонне личность Чапаева, его влияние на солдат. Укажите последним на недопустимость кустарным способом делать начальников. Штаб, политком Чапаева начальником дивизии не признают, он не имеет технической подготовки. Кроме того, Чапаев заражен манией самовластия, боевых приказов штаба не выполняет в точности. Это чрезвычайно опасно»[61].

После такой отповеди, В. И. Чапаев отказался от мысли возглавить дивизию.Если же верить Евгении Чапаевой, то смена начальника дивизии произошла по другим причинам. Она рассказывала, что ее бабушка сумела найти в архивах подлинные документы, проливающие свет на истинное положение в дивизии. «Одним из белых пятен истории чапаевской дивизии является история с избранием Василия Ивановича личным составом своим комдивом, — утверждала Евгения Чапаева. — В 1918 году личный состав полков Николаевской дивизии потребовал от начдива Захарова, который до этого скомпрометировал себя ошибочными приказами, отказаться от командования дивизией, а Чапаеву было предложено принять командование. Тем самым личный состав нарушал декрет Совнаркома об отмене выборов командного состава. Создавшаяся обстановка заставила Захарова, прежнего комдива, и Чапаева подчиниться требованию бойцов. Чапаев принял командование дивизией и послал в штаб 4–й армии два рапорта, донесение и требование. Эти донесения произвели 6 штабе армии эффект взорвавшейся бомбы. В ответ были посланы две телеграммы. Одна из них — политическому комиссару Николаевской дивизии Семенникову. В ней говорилось, что штаб не признает Чапаева начальником дивизии, так как он не имеет технической подготовки, требующейся для руководителя дивизии, заражен манией самовластия, боевых приказов штаба не выполняет в точности. История закончилась тем, что штаб предпринял хитрый ход: бывшего комдива Захарова отозвали, а Чапаеву дали приказ разгромить армию Самарской»учредилки», которая превосходила численностью чапаевскую дивизию в три раза и имела 33 орудия и много пулеметов. Это означало стопроцентную гибель дивизии. В штабе надеялись, что тем самым Чапаев дискредитирует себя как командир. Но Василий Иванович разработал блестящую военную операцию и дал генеральное сражение противнику. Потери были несоизмеримы: у Чапаева пять убитых, четверо раненых; у противника — 300 убитых,

800 раненых. В результате командарма 4–й армии сняли с должности…»

Ранее мы уже отмечали, что дивизия Николаевских полков действовала умело, а следовательно, на высоте находился и ее начальник С. П. Захаров. Поэтому непонятно, как он мог «скомпрометировать себя ошибочными приказами». Не верится и в то, что Чапаеву поручили разгромить «армию Самарской»учредилки», то есть Народную армию Комуча. В том, что здесь явное преувеличение, читатель может убедиться в дальнейшем.

Противник, несмотря на ожесточенное сопротивление войск 4–й армии, не оставлял попыток захватить Николаевск, стремясь выйти к Волге и соединиться с Народной армией Комуча и Отдельным Чехословацким корпусом. В донесении А. А. Ржевского от 11 августа в штаб Восточного фронта отмечалось:

«Из Петропавловки, что к югу от Новоузенска, нашими войсками противник выбит. Противник повел фланговый обход справа против Николаевска, 10–го начал стягивать силы на правый фланг через р. Большой Иргиз и занял с. Камелик (к востоку от Николаевска). По донесениям, переправлено было около 900 человек, кроме того, тянулись громадный обоз и конные разъезды от Яблонного Гая на Журавлиху. Высланный в разведку аэроплан наш между Камелик и Журавлихой был обстрелян из зенитного орудия, но безрезультатно. Сегодня в 7 часов утра начался артиллерийский бой на правом берегу р. Иргиз с переправившимся противником между селами Камелик (к востоку от Николаевска) и ст. Порубежка. На остальных участках фронта без перемен»[62].

В тот же день командующий Восточным фронтом И. И. Вацетис потребовал от 4–й армии нанести поражение Хвалынской группе Поволжской армии противника и развивать наступление на Самару. Части дивизии Николаевских полков, выполняя поставленную задачу, сумели несколько продвинуться севернее Николаевска. 17 августа дивизия получила новую задачу — оказать содействие Вольскому отряду 1–й армии в овладении Хвалынском. Однако приступить к выполнению этой задачи дивизия сразу не смогла. Части Отдельного Чехословацкого корпуса, перейдя в контратаку, нанесли ей поражение и 20 августа захватили Николаевск. «Бомбардировка города чехами началась неожиданно, — отмечалось в газете «Известия» Николаевского уезда. — Первый снаряд разорвался над бурсой во время заседания исполнительного комитета. Члены исполкома немедленно приступили к эвакуации ценностей. Но время вывоза последних члены исполкома были обстреляны белогвардейцами. Когда же подоспели на помощь красноармейские части и хотели войти в город, то белогвардейцы открыли сильный огонь. Они вели его с крыш, из окон, чердаков. Поэтому наши части были вынуждены очистить город и занять позиции за городом».

Командующий 4–й армией А. А. Ржевский немедленно принял «меры к вытеснению противника» из Николаевска, о чем доложил в штаб фронта. С.П. Захаров приказал частям бригады Николаевских полков выдвинуться из сел Порубежка, Карловка, Рахмановка и форсированным маршем двигаться к Николаевску для атаки противника, занявшего город. Несмотря на это, во многих публикациях, посвященных Чапаеву, отмечается, что инициатива в освобождении города принадлежала Василию Ивановичу.

При изложении хода событий вокруг Николаевска воспользуемся книгой И. С. Кутякова «Боевой путь Чапаева». Но первоначально отметим, что Кутяков пишет о действиях 1–го Пугачевского полка и 2–го полка имени Степана Разина. В действительности наступление вели 1–й Николаевский и 2–й Николаевский полки, которые были переименованы позже. Поэтому будем придерживаться того наименования полков, которое они имели в то время.

В. И. Чапаев, назначенный 20 августа приказом начальника дивизии Николаевских полков командиром 1–го Николаевского кавалерийского полка, прибыл в село Порубежка. Командир 1–го Николаевского полка И. М. Плясунков доложил ему, что его полк вторые сутки ведет бой с чехословацким отрядом, который на рассвете захватил переправу через реку Большой Иргиз у села Порубежка и теперь настойчиво стремится занять Порубежку. По мнению Плясункова, если полк будет переброшен через Давыдовку к Николаевску, то «не мы атакуем чехов в Николаевске, а они нас в Давыдовке с тыла. Приказ начдива Захарова об отходе на Давыдовку, безусловно, повредит нам».

В. И. Чапаев, выслушав И. М. Плясункова, приказал: «Ошибочного распоряжения начдива не выполнять, приступить к боям за возвращение переправы через Большой Иргиз». 1–му Николаевскому полку предписывалось, прочно удерживая Порубежку, перейти в контратаку, нанести поражение чехословацким частям и захватить обратно переправу через реку Большой Иргиз. После выхода 2–го Николаевского полка в тыл противника 1–му Николаевскому полку предстояло совместно с ним атаковать противника в селе Таволжанка. «Решение Чапаева было чрезвычайно смелым и решительным, — пишет Кутяков. — Многим, находившимся под влиянием побед чехословаков, оно казалось невыполнимым. Но воля Чапаева к победе, его огромная уверенность в успехе и безграничная ненависть к врагам рабочих и крестьян зажгли боевым энтузиазмом всех бойцов и командиров. Полки дружно приступили к выполнению приказа».

С целью ввести в заблуждение командование Отдельного Чехословацкого корпуса Чапаев предпринял 21 августа демонстративную атаку. Об этом поведала Е. А. Чапаева в своей книге «Мой неизвестный Чапаев». Она пишет: «Василий Иванович распорядился согнать весь крупнорогатый скот из близлежащих деревень. Его согнали и подвели к мосту. Впереди огромного стада шла цепь из бойцов. И все это сопровождалось невероятной пылью и шумом. Летом в Николаевске и без стада коров пыльно, а тут такое! Чехи на противоположном берегу Иргиза смотрели и видели, что на том берегу идет такое несметное полчище красноармейцев, что даже шум был слышан на их берегу. Разумеется, все силы были стянуты на мост»[63]. Это позволило 2–му Николаевскому полку совершить перегруппировку и выйти с севера в тыл села Таволжанка, на расстоянии двух километров от тяжелой батареи противника, ведущей огонь по 1–му Николаевскому полку.

«Командир 2–го Степана Разина полка (речь идет о 2–м Николаевском полке. — Авт.) решил воспользоваться удобным моментом и приказал командиру батареи тов. Рапецкому открыть беглый огонь по противнику, — вспоминал Кутяков. — Батарея разинцев на полном галопе вынеслась вперед, снялась с передков и прямой наводкой первым же залпом осыпала картечью чешские орудия. Тотчас же, не медля ни минуты, кавалерийский эскадрон и три батальона разинцев с криком»ура»бросились в атаку. Внезапный обстрел и появление в тылу красных вызвали в рядах противника смятение. Чешские артиллеристы покинули орудия и в паническом страхе побежали к частям прикрытия. Прикрытие не успело приготовиться к бою и было уничтожено вместе с артиллеристами. Чапаев, лично руководивший в этом бою Пугачевским полком, перешел в лобовую атаку на основные силы противника. В результате ни один солдат противника не спасся. Части бригады Чапаева в этом бою в плен не брали, так как противник расстреливал даже раненых. К вечеру, когда багровые лучи заходящего солнца озарили поле боя, покрытое трупами чехословацких солдат, полки заняли село Таволжанку. В этом бою было захвачено 60 пулеметов, 4 тяжелых орудия и много другой военной добычи». Далее И. С. Кутяков отмечает, что Чапаев, несмотря на сильную усталость бойцов, приказал продолжать ускоренное движение вперед на Николаевск. Чехословаки, занимавшие город, оставили его и в панике отошли через село Селезниха на Богородское. 21 августа около 8 часов утра части Чапаева после непродолжительного боя заняли Николаевск. О том, что противник не оказал серьезного сопротивления, говорится и в донесении командующего 4–й армией от 21 августа в штаб Восточного фронта: «Начавшийся со стороны Таволжанки наш артиллерийский бой сегодня в 4 часа, а также беспрерывный ночной обстрел по противнику заставил противника признать себя слабым. К 9 часам ураганный огонь наших батарей принудил противника опомниться и искать выхода к побегу. Противник оставил г. Николаевск и пошел пробиваться между Надеждинкой и Таволжанкой. Возможно, что там они встретятся с находящимися там нашими полками»[64].

В это время в штабе 4–й армии был вскрыт заговор. Уполномоченный наркома по продовольствию А. К. Пайкес и политкомиссар 4–й армии Б. П. Зорин 22 августа из Саратова сообщали В. И. Ленину:

«В армии раскрыли громадный заговор. Заговорщики предполагали [с] семнадцатого на восемнадцатое разоружить Уральскую дивизию и арестовать в Урбахе штаб армии и политического комиссара. Заговорщики [из] командного состава: двое из них уже нами расстреляны; заговор ликвидирован… Настроение солдат улучшилось благодаря изъятию изменников. Часть виновников скрылась к казакам».

В тот же день В. И. Ленин и председатель ВЦИК Я. М. Свердлов телеграфировали Л. Д. Троцкому, находившемуся в Свияжске:

«Измена на Саратовском, хотя и открытая вовремя, вызвала все же колебания, крайне опасно. Мы считаем абсолютно необходимой немедленную Вашу поездку туда, ибо Ваше появление на фронте производит действие на солдат и на всю армию. Сговоримся [о] посещении других фронтов. Отвечайте и указывайте на день Вашего отъезда, все шифром».

О поездке Троцкого на Саратовский участок фронта мы расскажем позже. Пока же отметим, что заговор в штабе 4–й армии был своевременно ликвидирован, а 15 заговорщиков расстреляны.Теперь вернемся на фронт. Части дивизии Николаевских полков, стремясь закрепить успех, 28 августа перешли в наступление против противника, который занимал на левобережье Волги позицию, проходившую через села Злобинка, Большой Красный Яр, Горяиновка и Духовницкое. Удар наносился одновременно с фронта и с фланга, а главные усилия сосредоточивались на направлении Линовка, Духовницкое. «Противник упорно держался, но с обходом его фланга бежал, оставив мною на месте убитыми, —отмечалось в донесении командующего 4–й армией в штаб Восточного фронта от 29 августа. — Отступающий противник преследуется нашими частями, причем путь отступления противника — Духовницкое, нами своевременно занято. Наша флотилия вместе с сухопутными частями была двинута вверх по р. Волга и обстреливала правый берег реки. В Алексеевке находились 8 вооруженных пароходов противника, которые сильным артиллерийским огнем наших батарей были принуждены уйти вверх по Волге к Хвалынску»[65].

В ходе наступления В. И. Чапаев снова отличился, о чем 17 сентября поведала своим читателям газета «Известия Николаевского уездного исполкома Советов»:

«28 августа тов. Чапаев выехал из Николаевска на казацкий фронт, против которых действовали полки. До его приезда эти полки отступали по направлению к Рукополи и были оттеснены за село Клопиха. Во главе же с приехавшим Чапаевым эти войска сумели разбить противника и оттеснить его за село Любицкое… Чапаев сумел своей храбростью привести красноармейцев к победе. При его появлении в частях красноармейцы, не видя даже его лично, но чувствуя его присутствие, рвутся вперед к победе».

Как мы видим, уже в то время имя Чапаева оказывало магическое воздействие на красноармейцев. Сам Василий Иванович проявлял разумную инициативу, действовал стремительно и отличался храбростью.

Противник, потерпев поражение, предпринял попытку восстановить утраченное положение. В ночь на 31 августа его группировка численностью до 2, 5 тыс. человек при поддержке артиллерии внезапно атаковала части дивизии Николаевских полков у деревень Гусиха (северо–восточнее Николаевска) и Та–волжанка (севернее Николаевска). В ходе упорного боя казакам удалось потеснить части дивизии, но после ввода свежих сил противник был опрокинут и бежал на север за село Ивантеевка. Однако на этом он не успокоился и 2 сентября снова перешел в наступление, овладев селами Таволжанка, Гусиха, Раевка и Шеншиновка. И только инициатива Чапаева, принявшего на себя командование отступавшими частями, позволила восстановить положение.

«Один из батальонов 1 Николаевского полка в с. Таволжанка разбил чехословаков, — отмечалось в телеграмме Николаевского исполкома Совнаркому РСФСР от 6 сентября. — После этого противник напал на 2 Николаевский полк в дер. Гусиха. Дежурная рота, составленная из граждан с. Ивановка, занятого в данное время белогвардейцами, предательски пустила в село чехословацкие банды и открыла огонь по своим красноармейцам. Командиры полка и батальонов пытались развернуть полк в боевой порядок, но были ранены. В самом начале действий также ранены почти все ротные командиры. Причем один батальонный командир, дважды раненный, продолжал командовать батальоном, а затем вскоре был убит. Таким образом, все командиры в полку были выведены из строя, после чего красноармейцев охватила паника, и они были вынуждены спасаться вплавь через р. Иргиз, бросая вооружение, снаряжение, обмундирование. В настоящее время положение нашего фронта восстановлено. Тот же полк, разутый и раздетый, воодушевленный командой прибывшего командира бригады Чапаева, разбил и прогнал противника на далекое расстояние»[66].

В этом документе обратим внимание на то, что части дивизии Николаевских полков испытывали острый недостаток в обмундировании. Столь же плачевной была и обеспеченность оружием и боеприпасами. Этот вопрос рассматривался 2 сентября на экстренном заседании Николаевского уездного исполкома, на котором с докладом выступил Чапаев. Он ознакомил исполком с положением на фронте, а затем сказал:

«— Армия сражается босая и раздетая, и без винтовок, и без всего необходимого. Подвиги и победы армией совершаются только благодаря тому, что она охвачена революционным духом. Как яркий пример может послужить последнее сражение под Гусихой, где 2–й советский полк босый и почти голый с палками в руках вместо винтовок перешел в наступление и прогнал чехословацкую банду, наступавшую на него, и отобрал у них оружие и снаряжение, захваченное прежде чехословаками у 2–го советского полка вследствие измены одной роты. Такое положение не может продолжаться. Нужно принять все меры к скорейшей доставке полку необходимого обмундирования и снаряжения, чтобы этот революционный дух, который охватил полки, не погас и не получился разлад армии».

Участники заседания, обсудив просьбу Чапаева, постановили:

«1. Делегировать двух членов исполкома в штаб армии и в Саратов с ходатайством о скорейшей поставке снаряжения и обмундирования.

2. Дать телеграмму на имя Совета Народных Комиссаров в Москву с основательной мотивировкой и просить, чтобы еще двинули в спешном порядке снаряжение и обмундирование.

3. Такого же рода телеграмму подать чрезвычайному комиссару Смирнову.

4. Устроить при отделе снабжения полевого штаба совещательное заседание из опытных работников в деле снабжения в целях скорейшего налаживания вопроса снабжения…»[67].

Уже упоминавшийся нами бывший генерал Ф. Ф. Новицкий, оценивая действия В. И. Чапаева в боях за Николаевск, 5 сентября 1939 г. в газете «Красная Звезда» отмечал:

«… Классическим примером и понимания обстановки, и военного чутья, и распорядительности, и уменья использовать слабые стороны в действиях противника являются бои Чапаевской бригады 20 и 21 августа 1918 г. с чехами под Пугачевском (речь идет о Николаевске. — Авт.). В этом случае, вопреки категорическому приказу начдива, Чапаев требует от своих частей выполнения другого маневра, более соответствовавшего обстановке и приведшего к блестящей победе — полному уничтожению врага у с. Б. Таволжанка, захвату многочисленных трофеев и освобождению Пугачевски».

В этой оценке нет никакой натяжки, что подтверждается документальными источниками. В подтверждение этому приведем выписку из журнала заседания Николаевского уездного исполкома от 30 августа:

«… 2. Доклад командира бригады т. Гаврилова.

Тов. Гаврилов докладывает исполкому о военной победе 2 советской бригады над чехословацкими войсками в Духовницком и Большом Красном Яре. Все полки в этих боях отлично сражались, отняв у неприятеля много снаряжения, 4 пулемета и обмундировку, разбив наголову чехословацкие войска. Доклад принимается аплодисментами.По предложению т. Дмитриева исполком постановил: выразить полкам благодарность от исполкома.На одном из предыдущих заседаний исполком постановил: преподнести революционные знамена Николаевским полкам.Тов. Гаврилов представил доблестное поведение Балаковского полка в боях под Балаковом, Софьинкой и Пылкова и просил исполком также преподнести знамя и Балаковскому полку»[68].

Это решение было объявлено приказом по дивизии Николаевских полков от 9 сентября.

Командующий 4–й армией А. А. Ржевский, отмечая умелые действия В. И. Чапаева в районе Гусихи, направил ему 3 сентября следующую телеграмму:

«От лица службы приношу вам искреннюю благодарность за лихой подвиг, оказанный вами у дер. Гусиха. Николаевскую дивизию необузданные банды белых уже знают. Ваша бригада еще раз доказала доблесть и рвение скорее победить заклятого врага. Память о полках славной Николаевской дивизии в сердце настоящего революционера никогда не умрет, и я надеюсь, что и в будущем вы оправдаете неоценимые геройства бойцов Николаевской дивизии»[69].

Несколькими днями ранее, а именно 26 августа, политический комиссар 4–й армии Б. П. Зорин телеграфировал в Совнарком РСФСР:

«Революционные Николаевские полки Уральского фронта отличаются товарищеской дисциплинированностью. Под умелым командованием т. Захарова они неоднократно разбивали противника. Среди доблестных Николаевских полков особенно выделяется 2 Николаевский полк.

Преисполненные революционного энтузиазма товарищи красноармейцы 2 Николаевского полка во главе с командиром Чапаевым особенно отличились в последнем бою под Николаевском, разбивши наголову чехословацкие и казацкие банды. Они отобрали громадный обоз противника, до 2000 снарядов и 4 тяжелых орудия и 6 пулеметов. Я объявил от имени РСФ Советской республики благодарность 2 Николаевскому полку и всей Николаевской дивизии.

Ходатайствую перед Совнаркомом о награждении 2 Николаевского полка за отличие боевым Революционным знаменем, а также удовлетворить желание Николаевских полков переименовать их в Пугачевские полки. Отмечая воинскую доблесть командира Чапаева, я уверен, что наша 4 армия, получивши необходимое обмундирование и вооружение, проявит чудeca храбрости; и около боевого Революционного знамени николаевцы теснее сомкнут ряды и дружно ударят по белогвардейским бандам.Прошу Совнарком удовлетворить мою просьбу в срочном порядке»[70].

Почетное революционное Красное Знамя было учреждено ВЦИК летом 1918 г. В приказе Л. Д. Троцкого от 3 августа отмечалось: «Объявляется для сведения всех сражающихся за укрепление завоеваний революции и социалистического строя, что наиболее отличившимся полкам и ротам будут дарованы в качестве боевой награды от Российской Федеративной (Советской Республики особые знамена Революции»[71]. Этим знаменем ВЦИК награждал полки (корабли), роты (батареи), дивизии, армии, бронепоезда, военно–учебные заведения и юрода. Учитывая необходимость более оперативно отмечать воинские части, отличившиеся в боях, ВЦИК в октябре 1918 г. предоставил право награждения Почетным революционным Красным Знаменем Реввоенсовету Республики. Первоначально единого образца знамени не существовало, но на каждом из них обязательно делалась надпись «От ВЦИК». Первой воинской частью, награжденной 20 августа 1918 г. этим знаменем «за самоотверженную и храбрую защиту г. Казани», стал 5–й Земтальский латышский стрелковый полк.

Ходатайство Б. П. Зорина было поддержано главкомом И. И. Вацетисом, который предложил Реввоенсовету Республики наградить 2–й Николаевский полк Красным Знаменем. Главкома поддержал и заведующий Оперативным отделом Наркомвоена (). И. Аралов, направивший 6 сентября Реввоенсовету Республику телеграмму следующего содержания: «Оперотдел вполне присоединяется к просьбе Главкома и просит о выдаче Красного знамени Николаевскому полку Чапаева, особо отличившемуся в период боевой борьбы в районе Николаевска и Хвалынска. Имеете с тем для поощрения выдающихся подвигов личного характера и полезной личной деятельности оперот считает необходимым создание анналов революционной борьбы с занесением туда выдающихся подвигов яичного характера и имен отличившихся и просит занести туда имя Чапаева»[72].

И. И. Вацетис в своем приказе от 8 сентября также дал высокую оценку действиям частей дивизии Николаевских полков и В. И. Чапаева:

«С глубоким вниманием, следя за боевыми операциями войск вверенного мне фронта, считаю своим долгом отметить доблестную боевую работу славного Николаевского полка.

В минувший период тяжелых боев у г. Николаевска и… (отточие в документе. — Авт.), когда организованный противник, напрягши свои подкрепленные после предыдущих потерь силы, вновь бросился вперед на участке г. Николаевска и… (отточие в документе. — Авт.), чтобы сокрушить наши изнемогающие в борьбе полки, а с ними и так трудно завоеванную нами дорогую свободу, доблестные части Николаевской дивизии достойно встретили напор осмелевшего врага. Главная тяжесть боя легла на еще молодой, но уже показавший прежде в многочисленных боях свою мощность и доблесть славный Николаевский полк. Герои–николаевцы не только победно отразили отчаянные атаки врага, но сами, перейдя в наступление, нанесли ему громовой удар, и ошеломленный этим противник позорно бежал. Блестящему успеху этого боя способствовала не только самоотверженность и храбрость солдат Николаевского полка, не только их твердая решимость победить или умереть, не только горячая вера в свое правое дело, но искусное руководство командира полка т. Чапаева.

Верно оценивая боевую обстановку, твердо управляя полком и бесстрашно подавая точный пример своим подчиненным, этот славный начальник смело вел своих храбрых солдат на геройские подвиги. Эти блестящие действия Николаевского полка показали, что николаевцы сознательно относятся к своему революционному долгу и честно несут свои обязанности пред Родиной. Они показали, что могут сделать герои–солдаты свободной революционной России, руководимые талантливым героем–командиром.

Честь и слава вам, доблестные солдаты–николаевцы! Родина с радостью прочтет о ваших великих подвигах и будет гордиться своими достойными сынами, храбро стоящими на страже революции. С верой и надеждой взирает на вас революционный народ и ждет от вас избавления от наседающего врага.Да послужат ваши геройские подвиги примером для нашей молодой, еще не окрепшей армии»[73].

10 сентября командование 4–й армии направило в Реввоенсовет Республики еще одну телеграмму: «За неоднократные геройские подвиги 1 бригады Николаевской дивизии в течение двух месяцев в боях с чехословаками, где бригада под командой т. Чапаева успела завоевать себе славу, ходатайствую перед высшим Революционным военным советом о награждении 1 бригады Николаевской дивизии Революционным знаменем»[74].

Главком И. И. Вацетис, получив эту телеграмму, сообщил Т. С. Хвесину, «что решено ходатайствовать перед ЦИК» о награждении бригады В. И. Чапаева Революционным знаменем.Не прошло и месяца, как 4 октября на заседании Президиума ВЦИК было рассмотрено заявление начальника Полевого штаба РВСР П. М. Майгура, членов РВСР П. А. Кобозева и И. Н. Смирнова и врид начальника штаба Восточного фронта С. Л. Меженинова о присуждении Красного знамени Николаевскому полку и занесении имени В. И. Чапаева «в анналы революционной борьбы». В постановлении Президиума ВЦИК отмечалось: «Пожаловать Красное знамя Николаевскому полку Чапаева. Вопрос о присуждении ордена Красного Знамени Чапаеву пока отложить».В то время как на верхах решался вопрос о награждении Николаевского полка и В. И. Чапаева, он вел упорную борьбу с казачьими частями в районе юго–восточнее Николаевска.



<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 10714


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X