Р. М. Португальский, А. С. Доманк, А. П. Коваленко. Маршал С. К. Тимошенко. Чапаев.ру - биография Чапаева
Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья

Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

Р. М. Португальский, А. С. Доманк, А. П. Коваленко   Маршал С. К. Тимошенко
Глава 7. Представитель Ставки ВГК

На командном пункте Юго-Западного фронта. — С Г.К. Жуковым и А.М. Василевским. — "Цель, поставленная Ставкой ВГК, достигнута!". — Работа по согласованию усилий войск Северо-Кавказского фронта и сил Черноморского флота. — Помощь генералу И.Е. Петрову в подготовке и осуществлении Новороссийско-Таманской и Керченско-Эльтингенской операции. — Первый полководческий орден. — Новое задание Ставки. — Координация действий войск Прибалтийских фронтов. — Вновь на южном крыле советско-германского фронта. — Подготовка Ясско-Кишиневской операции. — "Основная задача, поставленная войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов, выполнена — немецко-румынские войска разбиты..." — В родной Фурманке. — Последняя военная осень. — Будапешт — Вена — Прага: размышления, решения, организаторская деятельность в войсках. — Пятидесятилетний юбилей. — Долгожданная победа. — Праздничный концерт в столице Австрии. — "Наш народ стал последней надеждой мира. И он выстоял..."

14 марта 1943 года стал днем отсчета нового рода деятельности Семена Константиновича Тимошенко на все последующие долгие месяцы Великой Отечественной войны. В качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандования он решал задачи координации действий войск на различных участках советско-германского фронта, в том числе на Юго-Западном и Южном, Северо-Кавказском и 3-м Прибалтийском, на четырех Украинских фронтах, а также согласовывал усилия наземных войск с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией. При его непосредственном участии разрабатывались и проводились такие крупные операции, как Новороссийско-Таманская, Керченско-Эльтингенская, Ясско-Кишиневская, Восточно-Карпатская, Балатонская, Будапештская, Венская, Пражская.

...Утром 16 марта маршал Тимошенко прибыл на командный пункт Юго-Западного фронта. Командующий его войсками генерал Н.Ф. Ватутин в это время находился в 6-й армии. Обстановку доложил начальник штаба генерал С.П. Иванов.

— Мы считаем, что перед войсками нашего фронта действует до восьми дивизий противника, в том числе до шести танковых. Наиболее сложное положение, — подчеркнул он, — на правом крыле. Здесь соединения 6-й армии генерала Ф.М. Харитонова отходят к Северскому Донцу, теряя связь с левофланговыми соединениями Воронежского фронта. Отрезаны 3-й и 4-й гвардейские, 10-й и 18-й танковые корпуса фронтовой подвижной группы генерала М.М. Попова, в окружении восточнее Запорожья ведет бой 25-й танковый корпус генерала П.П. Павлова. Тяжело в 57-й гвардейской, 38-й и 52-й стрелковых дивизиях. На левом крыле фронта и в центре положение устойчивое — части перешли к обороне, закрепившись на достигнутом рубеже{1}.

Телефонный звонок прервал доклад. Иванов внимательно выслушал, не перебивая своего невидимого собеседника, бросив быстрый взгляд на карту, сдержанно доложил Тимошенко:

— Войска Воронежского фронта после тяжелых боев оставили Харьков. Противник развивает наступление, направляя главный удар на Белгород.

— Выезжаю на командный пункт Харитонова, — решил маршал.— Там, думаю, найду и Ватутина. Соберите все, что можете из соединений центра и левого крыла, создайте подвижный резерв. Нацельте его на стык с Воронежским фронтом.

Обстановка на харьковском направлении осложнялась буквально с каждым часом. Вражеские соединения вышли к Казачьей Лопони.

18 марта, когда танковый корпус СС захватил Белгород, Семен Константинович, уже двое суток находившийся в частях и соединениях 6-й- армии, встретился с заместителем Верховного Главнокомандующего маршалом Г.К. Жуковым и начальником Генерального штаба генералом A.M. Василевским. Произошло это в деревне Шопино, где размещался передовой командный пункт Воронежского фронта и где в 1918 году конники Тимошенко вели тяжелый бой с белогвардейцами. "Весь день 19 марта, — вспоминал генерал С.М. Штеменко, — представители Ставки ВГК провели на линии соприкосновения с противником севернее Томаровки. Им удалось не только вскрыть, но и частично исправить крупные недостатки в управлении войсками"{2}.

Встреча представителей Ставки ВГК завершилась выработкой единого мнения в оценке событий последних дней, а также конкретных предложений по дальнейшей стабилизации положения на этом участке фронта. В общем виде они сводились к ускоренному выдвижению из резерва Ставки ВГК 1-й танковой, 21-й и 64-й армий в район севернее Белгорода, в принятии мер к немедленному оборудованию обороны в инженерном отношении. Командующим Воронежским фронтом было предложено назначить генерала Н.Ф. Ватутина. И.В. Сталин согласился с этими решениями.

К концу марта обстановка на курско-харьковском направлении стабилизировалась. 64-я армия вышла на Северский Донец. 21-я армия закрыла брешь между 40-й и 69-й армиями. Завершила перегруппировку 1-я танковая армия, заняв подготовленный оборонительный рубеж в районе Обояни. Все дальнейшие попытки противника развить удар на север оказались безрезультатными.

Теперь Тимошенко имел возможность обстоятельно проанализировать действия войск Юго-Западного и Воронежского фронтов в феврале — марте, дать им оценку, выявить причины того, почему цели наступательных операций не были достигнуты и часть армий этих фронтов понесла поражение, отступив на 100 — 150 километров.

Изучение документов, беседы с командующими фронтами, армиями, начальниками штабов и другими должностными лицами позволяли ему сделать вывод о том, что были допущены те же ошибки, которые он совершил весной прошлого года, будучи главкомом Юго-Западного направления: неверный анализ обстановки, преувеличение возможностей своих сил и средств, недооценка их у противника. Горькое и болезненное напоминание о том, что произошло почти в тех же местах, но теперь не закончилось, к счастью, катастрофой.

Изучая ход наступления, он отметил, что к середине февраля войска фронтов, наступая по расходящимся направлениям, растянулись на огромном фронте. От правого крыла Юго-Западного фронта до Воронежского было почти 400 километров. А "дыры" между дивизиями достигали 30 километров. Тылы безнадежно отстали. После напряженных боев, стоивших больших потерь, которые практически не восполнялись, войска сильно устали. А немцы, готовясь к контрнаступлению и перебрасывая ряд дивизий, создали многократное превосходство в танках и авиации.

В сложившейся обстановке надо было бы подтянуть тылы и отставшую артиллерию, обеспечить войска боеприпасами и горючим, прочно закрепиться на достигнутых рубежах. Но командующие Юго-Западным фронтом генерал-полковник Н.Ф. Ватутин и Воронежским — генерал-полковник Ф.И. Голиков, приняв перегруппировку противника за его отход, решили продолжать наступление, чтобы освободить все Левобережье и выйти на Днепр. Та же цель, что не давала и ему покоя год назад...

А когда фашисты начали контрнаступление, намерения их группировки не получили правильной оценки. Ватутин считал, что враг развернул активные действия, чтобы прикрыть отход своих главных сил с Донбасса, потребовал от командарма 6-й Харитонова и подвижной группы фронта выполнения ранее поставленных задач...

Как тут не вспомнить злосчастное 17 мая сорок второго, когда Клейст нанес удар по 9-й армии того же самого Харитонова и он, главком, не разобравшись в обстановке, тоже продолжил наступление, безнадежно опоздав с принятием действенных мер — и катастрофа... Не очень-то приятно было ему общаться почти год спустя с Харитоновым, на которого они тогда с Малиновским вгорячах списали значительную часть собственных грехов и попытались сделать его козлом отпущения. Хорошо еще, что Василевский вмешался и дело не дошло до трибунала. Сгорел бы Харитонов... А ведь он затем отлично показал себя на посту командарма шестой. И сейчас еще он поеживается, вспоминая ту страшную мешанину чувств: смятение, горькое разочарование, злость, надежда — и тут же ее крушение... А "виновник" — вот он, под рукой...

Но теперь обстановка иная и Ставка имела возможность ввести в сражение дополнительные силы, остановить продвижение противника. Правда, это порядком ослабило войска Центрального фронта, наступавшие на орловско-брянском направлении. Ничего не поделаешь — все очень тесно связано...

Центральным событием лета 1943 года стала Курская битва. Сорвав наступление врага, измотав и обескровив его ударные группировки, войска шести фронтов перешли в контрнаступление, в ходе которого были осуществлены Орловская и Белгородско-Харьковская наступательные операции. В дни, предшествовавшие этой битве, Тимошенко был направлен на Южный фронт для оказания помощи его командованию в подготовке и проведении прорыва обороны противника на реке Миус.

— Главная задача Южного фронта — отвлечь максимально возможное количество сил и средств противника с Курского выступа, — так определил цель операции Верховный Главнокомандующий.

С командующим войсками Южного фронта генералом Ф.И. Толбухиным Семен Константинович расстался совсем недавно. На Северо-Западном фронте он командовал 68-й армией. Знал, что за плечами Федора Ивановича немалый боевой опыт первой мировой и гражданской войн, многие годы упорной учебы, напряженного труда на различных командных и штабных должностях. Накануне Великой Отечественной войны он возглавлял штаб Закавказского военного округа. Первое серьезное испытание на зрелость как военачальник прошел в Сталинградской оборонительной операции, командуя 57-й армией.

— Нужно серьезно готовить войска, командиров и штабы, Федор Иванович, — подчеркнул Тимошенко, изучив обстановку и убедившись, что вражеская оборона очень сильно подготовлена в инженерном отношении, насыщена большим количеством железобетонных и деревоземляных сооружений, проволочных заграждений и минными полями.

— Под Демянском было тяжело, — продолжил маршал,— здесь придется еще тяжелее — уж очень на руку противнику местность — и на переднем крае, и в глубине. Поэтому все внимание, думается, надо сосредоточить на тщательной организации боевой подготовки личного состава, отработке всех вопросов организации боя на местности. В частях, на мой взгляд, нужно создать штурмовые отряды и группы. Необходимо тщательно разведать вражеские цели, привлечь для обработки первой позиции максимум артиллерии, а глубины обороны противника — авиацию. Следует также предусмотреть мероприятия по оперативной маскировке, и непременно ввести противника в заблуждение. Хотя, надо признать, возможности для маневра очень ограничены.

Совместная работа с должностными лицами полевого управления фронта, активная деятельность в войсках дали положительный результат. В те дни, когда в ходе Курской битвы для противника назрел кризис, войска Южного фронта перешли в наступление. 17 июля они прорвали оборону противника, захватили небольшие плацдармы. Своими действиями фронт сковал до шести вражеских дивизий. Более того, в первых числах августа фашистское командование вынуждено было перегруппировать сюда из-под Харькова две свои лучшие дивизии — "Мертвая голова" и "Райх", столь необходимые немцам для отражения начавшегося наступления войск Степного и Воронежского фронтов на белгородско-харьковском направлении.

— Думаю, что цель, поставленная Ставкой ВГК войскам Южного фронта, достигнута, — подчеркнул Тимошенко, прощаясь с Толбухиным. — Не все, правда, получилось, как задумывалось. Рекомендую внимательно проанализировать допущенные ошибки и просчеты, сделать выводы и учесть их в подготовке операции по освобождению Донбасса. Это задача ближайшего будущего...

По поручению Верховного Главнокомандующего Семен Константинович вылетел на Кавказ для согласования действий войск Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота при подготовке и проведении Новороссийско-Таманской операции.

О первом дне пребывания С.К. Тимошенко на Северо-Кавказском фронте бывший начальник штаба фронта генерал И.Д. Ласкин рассказывал:

"Мне еще до войны пришлось некоторое время работать при маршале Тимошенко, и я знал много об этом человеке. Ему было под пятьдесят, но вид у него был атлетический: ростом на целую голову возвышался над окружающими, стройный, по-юношески подтянутый, он выглядел настоящим спортсменом. А волевое лицо, твердость в голосе, неторопливость в движениях и постоянная уравновешенность говорили о его огромной внутренней силе.

Семен Константинович попросил доложить ему о замысле операции, и мы вместе с командующим направились к маршалу в домик, расположенный в лесочке, метрах в двухстах от нашего командного пункта. Домик этот инженеры хорошо оборудовали, подготовили бомбоубежище, а связисты организовали узел связи, обеспечивающий постоянную связь со Ставкой, Генеральным штабом, командующими армиями фронта и командующим Черноморским флотом"{3}.

...Начальник штаба развернул на столе карту. На ней достаточно выразительно была отражена вся фронтовая обстановка и план операции.

— Надеюсь, командующий и штаб основательно поработали над выработкой решения. Может быть, мне его и рассматривать не надо? — улыбаясь, сказал Семен Константинович.

— Одно дело, когда принимает решение командующий фронтом, и совсем другое, когда по этому поводу скажет свое слово представитель Ставки,— заметил командующий войсками фронта генерал И.Е. Петров.

— Ну, раз так, давайте подумаем вместе.

Иван Ефимович кратко и ясно изложил выводы из обстановки и замысел операции. Тимошенко его слушал с большим вниманием, пристально смотрел на карту и на конец карандаша, которым генерал Петров показывал различные линии и стрелы.

— Как я понял, первейшей задачей операции вы ставите разгром Новороссийской группировки противника и овладение городом, — констатировал маршал. — Удар по противнику наносите с трех сторон, затем всеми силами устремляетесь на запад, рассекаете 17-ю армию на части, громите их, после чего развиваете наступление к Керченскому проливу, не допуская эвакуации противника в Крым. Я правильно вас понял?

— Так точно.

— Тогда давайте уточним некоторые немаловажные детали, —сказал Семен Константинович. — Как используется артиллерия крупных кораблей? Какими силами и как рассчитываете уничтожить укрытые бетоном огневые средства в районе Новороссийска? Как намерены использовать легкие боевые корабли флота, флотилии и морскую пехоту?

Командующий пояснил, что огонь крупных кораблей с моря будет использован для нанесения ударов по вражеским артиллерийским позициям и резервам с целью обеспечения наступления западной группы плацдарма, поскольку там нет ни тяжелой, ни реактивной артиллерии. Для уничтожения огневых средств в дотах, расположенных в районе Новороссийска, будут использованы вся тяжелая артиллерия 18-й армии, фронта и береговая артиллерия флота.

— Часть долговременных оборонительных сооружений противника планируется разрушить методическим огнем еще задолго до начала наступательной операции, — пояснил Петров.

Слушая доклад и изучая схему ведения огня, представлявшую собой по сути план огневого поражения противника силами фронта и Черноморского флота, Тимошенко убедился, что вопрос этот (а он, по его мнению, был главным) командованием продуман неплохо, хотя кое-какие моменты еще требовали проверки и уточнения. В глаза бросалось слабое использование авиации. Не четко просматривалась идея массирования артиллерии на направлении главного удара фронта. Не нашли отражения и удары партизан.

Но, в целом, по мнению Тимошенко, Петров хорошо поработал, сумел осмыслить обстановку, уяснить суть предстоящих действий. Ивана Ефимовича маршал знал давно, еще по гражданской войне, когда тот был военкомом полка. Последняя встреча с ним произошла в июне 1941 года. Петров, получив звание генерал-майора, командовал мехкорпусом. Иван Ефимович — один из руководителей обороны Одессы и Севастополя. Положительно отзывались в Генштабе о его деятельности в должности командующего сперва Приморской, затем 44-й армиями, Черноморской группой войск Закавказского фронта. Инициативный военачальник, имеет богатый боевой опыт, прочные навыки согласования действий сухопутных войск с флотом. Но столь масштабная наступательная операция была для него первой. Поэтому Иван Ефимович испытывал некоторую скованность. Ему, по наблюдению Тимошенко, не хватало уверенности в правильности принятых решений. Чтобы подбодрить его, Семен Константинович одобрительно сказал:

— Замысел толковый, чувствуется, что он вами прямо-таки выстрадан. Это хорошо. Отдавайте войскам распоряжения.

На следующий день генерал Петров поставил задачи командующим армиями на проведение наступательных операций, а вице-адмиралу Л. А. Владимирскому — на действия Черноморского флота. Вскоре они были вызваны на КП фронта для оперативного ориентирования и организации взаимодействия. Здесь находились Тимошенко и Петров, члены Военного совета А.Я. Фоминых, В. А. Баюков, П.И. Селезнев, другие генералы и офицеры управления фронта. Получив у представителя Ставки разрешение начать работу, комфронта сказал:

— Советские войска громят ударные гитлеровские силы в районе Курской дуги. Освобождены Орел и Белгород. В ближайшее время и войска нашего фронта включатся в общее наступление. Ведется подготовка операции в целях освобождения Таманского полуострова.

Далее генерал Петров изложил решение на операцию, суть которого состояла в том, чтобы на первом этапе войсками 18-й и 56-й армий окружить и уничтожить группировку врага в районе Неберджаевская, Верхне-Баканский, Новороссийск, а войсками 9-й армии и правофланговыми частями 56-й армии — в районе Варениковской. На втором этапе предполагалось совместными усилиями трех армий разгромить центральную группировку 17-й немецкой армии, не допустив ее переправы через реки Кубань и Старая Кубань"{4}.

Затем выступил Тимошенко.

— Двухлетний опыт войны, — сказал он, — показал, что немцы дерутся до последней возможности за каждый населенный пункт, за каждую позицию, за каждую высотку. Тем более они будут упорно вести борьбу за удержание Новороссийска, гор и укрепленных позиций Голубой линии. Поэтому оборону врага в этом районе надо подвергнуть самому мощному огневому воздействию артиллерии, авиации и кораблей с моря. На удержание города немцы будут бросать резервы. Фронт должен постоянно следить за их подходом и иметь наготове авиацию для нанесения ударов по ним. Поскольку вместе с фронтом действуют Черноморский флот и Азовская флотилия, следует тщательнее продумать вопрос об использовании морских сил для высадки с кораблей на побережье морской пехоты не только в начале операции, но и в ходе ее. Они способны оказать серьезную помощь войскам, наступающим на приморских направлениях .

На следующий день Семен Константинович выехал на передний край. В 16-й стрелковый корпус он прибыл в тот момент, когда одна из его рот проводила очередную разведку боем. Встретил маршала командир корпуса генерал К. И. Бирюков.

— Вскрыта значительная часть огневой системы гитлеровцев, —доложил он. — Выяснилось, что в ее основе — косоприцельные и фланговые огни. Господствующей является высота с отметкой 103,3. Оттуда противник ведет интенсивный орудийный и минометный огонь.

— Поставьте перед ней дымовую завесу, — посоветовал Семен Константинович. — Под ее прикрытием организуйте атаку.

...На опушке небольшой дубравы располагался офицерский наблюдательный пост 317-й стрелковой дивизии. В кроне высокого дерева был сооружен небольшой помост, с которого открывался хороший обзор боевых порядков противника. Семену Константиновичу очень понравился этот НП.

— В гражданскую часто такие применяли. Ну-ка, давайте посмотрим, что оттуда видать.

— Может, не стоит, товарищ маршал? Опасно.

— А вы сами уже залезали туда?

— Залезал.

— Тогда чего же меня удерживаете?..

"Эти несколько часов, пока я с маршалом ездил, — вспоминал позднее комдив, — потрачены были с большой пользой. Лишний раз прикинули, где усилить артиллерийскую поддержку атаки. Окончательно наметилась организация взаимодействия. Поговорили с людьми{6}".

Ознакомление с положением дел в соединениях и частях фронта, встреча с командующими армиями, членами военных советов, начальниками штабов, командирами и политработниками позволили Семену Константиновичу глубже представить себе задачи фронта. Тогда же он побывал и на БФКП — береговом флагманском командном пункте Черноморского флота, где заслушал доклады командующего флотом вице-адмирала Л.А. Владимирского, члена военного совета контр-адмирала Н.М. Кулакова и начальника штаба флота контр-адмирала И.Д. Елисеева.

Нужно сказать, что для Тимошенко согласование усилий сухопутных объединений с силами флота было делом хотя и не новым (этим он занимался во время советско-финляндской войны и на учениях, будучи командующим войсками Ленинградского военного округа), но все же сравнительно малознакомым. Поэтому, получив направление на Кавказ, Семен Константинович запасся при помощи генерала А. И. Антонова обширной литературой по военно-морскому искусству. Ее он изучал по вечерам и ночами, а днем стремился делать практические выкладки по максимальному использованию огневых возможностей Черноморского флота в предстоящей операции. Вот и сегодня, при встрече с руководством флота он хотел во всех деталях увязать действия сухопутных войск с моряками, всемерно используя их боевые возможности.

В ночь на 21 августа была получена шифрограмма из Москвы. Командующий войсками фронта 25 августа вызывался с планом операции в Ставку ВГК. В оставшиеся дни штаб фронта уточнил некоторые расчеты применения сил и средств. Поздно вечером 24 августа маршал Тимошенко пригласил генерала Петрова и дал ряд советов по содержанию и форме доклада в Ставке, особо подчеркнув необходимость доказательности трех основных положений доклада: выбора направления главного удара, формы разгрома противника и организации его огневого поражения.

26 августа план операции рассматривали в Оперативном управлении Генштаба, флотскую часть — в Главном морском штабе. Затем его рассмотрел первый заместитель начальника Генерального штаба генерал А.И. Антонов. Поздним вечером 26 августа Петров и Антонов направились к Верховному Главнокомандующему.

Иван Ефимович, возвратившись из Москвы, рассказывал Тимошенко:

— Со Сталиным я встречался впервые. Выслушав мой доклад, он спросил у Антонова о мнении Генштаба. Алексей Иннокентьевич высказался в поддержку плана. Тогда Сталин сказал мне: "Ваш двухлетний опыт совместных с флотом действий дает основание надеяться, что в этой операции вы сумеете правильно использовать и морские силы. Ваша задача — утопить немецкую армию в плавнях, лиманах и проливе. Кстати, в Ставке, как я слышал, вас считают специалистом обороны. Но этот период войны для нас закончился. Вам предстоит проявить себя в руководстве наступательными операциями{7}.

На следующий день из Москвы пришло сообщение о присвоении И.Е. Петрову очередного звания генерал-полковника. Это был ответ на ходатайство Тимошенко перед Верховным Главнокомандующим.

— Своеобразный аванс, — заметил по этому поводу Семен Константинович Тимошенко, поздравляя командующего войсками фронта. — Аванс ко многому обязывает, Иван Ефимович...

8 сентября в 10 часов утра Тимошенко и Петров встретились в Геленджике с командным составом десантных частей, чтобы убедиться в их готовности к операции. Командиры кратко доложили о состоянии подчиненных подразделений. Затем были сделаны последние уточнения в боевых задачах.

К вечеру разыгрался сильный шторм. Начало операции пришлось отложить. На следующий день погода улучшилась, море стало спокойнее. Командующий войсками фронта по согласованию с представителем Ставки решил начать высадку десанта ночью.

9 сентября с наступлением сумерек Семен Константинович наблюдал, как в Геленджикской бухте началась посадка десантников на корабли и суда десантно-высадочных отрядов. В 21 час 15 минут в море вышел 2-й десантно-высадочный отряд, а за ним — 1-й. 3-й задержался с посадкой почти на час. Это вынудило командование замедлить выдвижение ранее вышедших отрядов, а начало их боевых действий перенести на 3 часа ночи. Только хорошо организованное управление и связь дали возможность командиру высадки, штабам армии и флота быстро сообщить всем исполнителям об этом изменении плана. На траверзе мыса Дооб суда взяли курс на Цемесскую бухту к исходной линии, которая была определена перед входными воротами в Новороссийский порт. На переходе морем командиры подразделения десанта объявили личному составу места высадки и задачи подразделений, еще раз разъяснили порядок действий в бою при захвате плацдармов.

В 2 часа 30 минут советские бомбардировщики нанесли удар по вражеским штабам, узлам связи и складам. Через 14 минут, когда отряды вышли на исходную линию, грянул залп гвардейских минометов, возвестивший о начале артиллерийской подготовки. Моряки при поддержке авиации с воздуха и артиллерии с суши проложили себе путь через заграждения, на кораблях прорвались в акваторию морского порта, высадили там десанты, овладели побережьем и пошли на штурм городских кварталов. Соединения 18-й армии поддержали их атакой к северу от города со стороны Туапсинского шоссе и с Малой земли.

— Пора вводить в дело 9-ю и 56-ю армии, — высказал мысль Тимошенко, подводя итоги первого дня операции. — Они своими действиями отвлекут на себя резервы противника, облегчив тем самым решение войсками фронта своей главной задачи.

Разнесенные по времени и пространству, хорошо согласованные между собой удары сухопутных войск фронта, кораблей Черноморского флота и авиации были настолько сильными и стремительными, что не позволяли фашистам успешно парировать их. 13 сентября, однако, наступление соединений 18-й армии замедлилось. Тимошенко немедленно выехал на ее командный пункт. Его машина осталась за горой Дооб, а сам он и его адъютант направились на высоту. Генералы К.Н. Леселидзе, И.А. Ласкин и Н.О. Павловский представились маршалу. Внимательно выслушав доклад командующего армией об обстановке и понаблюдав за полем боя, он сказал:

— Долго возитесь с двумя — тремя дивизиями немцев. При вашей артиллерии и авиации, да в условиях, когда армия держит в клещах всю новороссийскую группировку врага, надо было бы давно с ней покончить. Складывается впечатление, что и артиллерия, и авиация бьют по домам и горам, а не по немцам. Продолжайте руководить боем, а я посмотрю, как работает ваша артиллерия.

Тимошенко направился к блиндажу командующего артиллерией армии генерала Г.С. Кариофилли, расположенному метрах в пятидесяти от блиндажа командующего, на самой высокой точке горы.

— Чего-то Семен Константинович не в духе, — заметил между тем Леселидзе. — Действительно, мы здорово застряли под Новороссийском. Но дело ведь идет, хотя и не так споро, как хотелось бы. К вечеру порадуем маршала...

Время перевалило за 16.00. Доклады свидетельствовали, что войска на всех участках продвигаются вперед. Артиллерийско-минометный огонь врага стал ослабевать. Никому не сиделось в блиндажах, все старались видеть бой своими глазами. Не усидел у Кариофилли и С.К. Тимошенко. Вместе с командармом он вновь вышел на высотку. О любом изменении в обстановке офицеры тут же докладывали маршалу и Лиселидзе. Семен Константинович повеселел. Посветлели лица и у всех генералов и офицеров, находившихся на КП.

16 сентября соединения армии во взаимодействии с флотом сломили сопротивление врага в Новороссийске, полностью освободили город. Как вспоминал адмирал Н. Г. Кузнецов, Верховный Главнокомандующий, довольный, слушал по радио звучный голос Левитана, читавшего приветственный приказ.

— Хорошо поработали, — проговорил он, давая тем самым оценку действиям воинов, участвовавших в этой операции{8}.

В тот же день войска Северо-Кавказского фронта завязали бои за перевал Неберджаевский, а также в восьми — десяти километрах к северо-западу от порта. Это была уже явная угроза с тыла главным силам противника, обороняющимся перед 9-й и 56-й армиями. Как и предвидел маршал Тимошенко, она вынудила немецко-фашистское командование начать отвод войск с Голубой линии. Главные силы фронта перешли в преследование, преодолевая постепенно слабеющее сопротивление врага на промежуточных рубежах. В неприятельском тылу высаживались новые морские десанты, лишая отступающие части баз эвакуации. В воздухе безраздельно господствовали советские летчики, нанося большой урон не только немецким войскам, но и кораблям, на которых остатки разбитой 17-й немецкой армии пытались переправиться в Крым.

9 октября 1943 года на Таманском полуострове стихли последние залпы орудий. За месяц ожесточенных боев противник потерял только пленными около четырех тысяч человек. В качестве трофеев советские войска захватили почти 1300 артиллерийских орудий и минометов, около ста танков. Кинжал, готовый ударить в спину советским фронтам, выдвинувшимся к Днепру, был выбит из рук врага. Боевые успехи войск Северо-Кавказского фронта получили высокую оценку. Кроме присвоения почетных наименований, многие части и соединения были удостоены орденов. Правительственные награды были вручены тысячам воинов. За успешное выполнение задания Верховного Главнокомандования по освобождению от врага Таманского полуострова были присвоены очередные воинские звания командующим 18, 56 и 9-й общевойсковыми армиями К.Н. Леселидзе, А.А. Гречко и командующему 4-й воздушной армией К.А. Вершинину. Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и генерал-полковник И.Е. Петров были награждены орденом Суворова I степени, а генералы К.Н. Леселидзе, А.А. Гречко, А.А. Гречкин и И.А. Ласкин — орденом Кутузова I степени.

"Готовим десант в Крым, — докладывал шифрограммой в Ставку ВГК Тимошенко с КП фронта в станице Варениковской. — Операцию начнем через две — три недели в соответствии с планом, представленным в Генеральный штаб. По последним разведывательным данным, противник не собирается оставлять Крым и ведет интенсивные оборонительные работы, перейдя к строительству сооружений крепостного типа"{9}.

12 октября 1943 года командующий войсками Северо-Кавказского фронта, согласовав с Тимошенко замысел боевых действий, подписал директиву на подготовку и проведение десантной операции. По его решению две армии высаживались одновременно на керченский берег: 56-я армия и Азовская военная флотилия на главном направлении в районе северо-восточнее Керчи, 18-я армия и силы Черноморского флота — на вспомогательном, эльтигенском южнее Камыш-Бурона{10}.

Началась подготовка войск к операции. На побережье Таманского полуострова был создан макет вражеских укреплений в районе Эльтигена. Десантники, имевшие опыт боевых действий в предшествовавших боях, учили здесь прибывавших бойцов искусству десантирования. На кораблях выходили в море, штурмовали "укрепления" на берегу.

15 октября по предложению Тимошенко командующий войсками фронта генерал И.Е. Петров вместе с командующими 56-й армией, 4-й воздушной армией и Азовской флотилией, генералами и офицерами фронтового управления еще раз провели рекогносцировку на керченском направлении. Уточнили места высадки десантов, определили продолжительность артиллерийской подготовки, порядок десантирования, вопросы взаимодействия при действиях на побережье полуострова. На следующий день И.Е. Петров в присутствии Тимошенко провел с командующими 18-й армией К.Н. Леселидзе, Черноморского флота Л.А. Владимирским и ВВС флота В.В. Ермаченковым рекогносцировку на эльтингенском направлении.

В этот день стояла чудесная погода. Ярко светило солнце. Крымский берег хорошо просматривался. Но увидеть построение обороны противника за 15 километров было, конечно, невозможно. Однако, по данным морской и авиационной разведки, стало известно, что его противодесантная оборона на этом участке слабее, чем под Керчью. Главная трудность заключалась в том, что пролив был напичкан множеством мин. Большую опасность представляли и морские силы врага. Поэтому Тимошенко поставил перед командующим флотом Л.А. Владимирским две задачи: организовать разведку и траление минных заграждений, надежно прикрыть десант от возможных ударов противника с моря. Определили также порядок взаимодействия десанта с огнем артиллерии и ударами авиации при высадке на берег и захвате плацдарма. 20 октября окончательно уточненные планы армий были утверждены командующим войсками фронта и С.К. Тимошенко.

Накануне высадки десанта день выдался тихий, пролив успокоился. Над его водами парили чайки. Но, к сожалению, такая погода стояла лишь до полудня. Неожиданно налетел свирепый норд-ост, небосклон все плотнее стал затягиваться грозовыми тучами. Под ветром в 5 — 6 баллов пролив стал вздуваться, по нему покатилась волна-белогорбец. Через час — другой, раскачиваясь, загудели Азовское и Черное моря, швыряя на берег крутые водяные валы. Надвигался шторм. Тимошенко посоветовал выпустить в море для проверки хода несколько тральщиков и мотобот. И сразу стало очевидным, что в таких условиях начинать операцию не следует.

Только к концу дня 30 октября ветер начал утихать, немного слабее стало волнение пролива. Синоптики-моряки предсказывали улучшение погоды. Командующий фронтом по согласованию с С.К. Тимошенко решил начать десантирование в ночь на 1 ноября. И снова шторм спутал все карты. Правда, десантным судам Черноморского флота удалось высадить в районе Эльтигена (юго-западнее Керчи) первый отряд 318-й стрелковой дивизии, и тот захватил небольшой плацдарм. Азовская же военная флотилия в ту ночь так и не смогла начать переброску 2-й гвардейской стрелковой дивизии на Крымский берег{11}. Суденышки, которыми она была оснащена, могли стать жертвами разбушевавшейся стихии.

Находясь на командном пункте фронта, Тимошенко старался помочь командующему принять наиболее целесообразное решение. Он вслушивался в усилившуюся артиллерийскую канонаду. Чутко реагировал на поступавшую информацию. Особое его внимание привлекло сообщение летчиц полка Бершанской о высадке десанта на Эльтигене. Вскоре по радио доложил начальник штаба 1339-го стрелкового полка майор Д.С. Кованников об успешном отражении контратак противника в бою за плацдарм.

— Сделаем так, — прервал тишину, которая установилась на НП, Семен Константинович, обращаясь к генералу Петрову. — Огнем артиллерии и ударами авиации поддержим бой передового отряда. Думаю, что до темноты он продержится. Беда в том, что десант оказался без руководства. Командование дивизии и полков нужно перебросить в Эльтиген немедленно, а войска начнем перевозить ночью. Необходимо готовить и вторую десантную группу из состава 2-й гвардейской дивизии. Если у вас, Иван Ефимович, нет принципиальных возражений, то ставьте задачи Холостякову (руководителю высадки. — Авт.).

Преодолевая упорное сопротивление противника, высадившиеся войска к исходу 1 ноября захватили плацдарм в районе Эльтигена площадью в десять квадратных километров. В течение тридцати шести последующих суток здесь шли ожесточенные бои. Совершив двадцатикилометровый марш, десантники с боем овладели вершиной горы Митридат, господствовавшей над Керчью. Это был, как выразился на заседании Военного совета Тимошенко, рейд двух тысяч героев. К сожалению, соединиться с главными силами, высадившимися на берегу пролива, десантникам не удалось. Вторая десантная группа, успешно завершив высадку, к исходу 11 ноября захватила оперативный плацдарм на участке от Азовского моря до предместья Керчи. Были созданы условия для последующего наступления вглубь Крымского полуострова. Но это произошло лишь спустя шесть долгих месяцев.

"Заслуга Семена Константиновича в деле разгрома войск вермахта на так называемой Голубой линии на Кубани, а затем и Таманском полуострове, так же как при форсировании Керченского пролива и овладении плацдармами в Крыму, несомненна, — подчеркнул И.Х. Баграмян в последней своей работе. — Командующий фронтом Иван Ефимович Петров говорил мне, что представитель Ставки хорошо помог ему при планировании и осуществлении весьма сложной Новороссийско-Таманской операции... Здесь проявились его поистине неугасимый оптимизм, умение смело брать на себя ответственность.., суровая, каждодневная требовательность"{12}.

Вернувшись в Москву, Тимошенко некоторое время работал в Ставке ВГК, выезжал в короткие командировки, а во второй половине февраля 1944 года получил задание координировать действия 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов в операции по разгрому идрицкой группировки противника{13}... Перед отправлением в Действующую армию он встретился с начальником Генерального штаба A.M. Василевским, который конкретизировал задание Ставки.

— Как вам, Семен Константинович, известно, — сказал Александр Михайлович, — Ленинградский и Волховский фронты начали Ленинградско-Новгородскую наступательную операцию. В связи с этим цель действий Прибалтийских фронтов — лишить врага возможности маневрировать глубокими резервами, не допустить переброски войск из состава группы армий "Север", в частности, его 16-й армии, под Ленинград и Новгород. На сегодняшний день действиями этих фронтов Ставка не удовлетворена.

Верховный просил вас детально разобраться в обстановке, помочь генералам Попову и Баграмяну решить поставленные им боевые задачи.

...На командный пункт 2-го Прибалтийского фронта, расположенный в небольшой деревушке Спичино, Тимошенко прибыл 28 февраля вместе с сопровождавшим его начальником оперативного управления Генерального штаба генералом С.М. Штеменко. В тот же день Семен Константинович заслушал доклад командующего войсками фронта генерала М.М. Попова в присутствии члена Военного совета фронта генерала Н.А. Булганина и начальника штаба генерала Л.М. Сандалова.

— 17 февраля, когда войска фронта вышли к вражескому оборонительному рубежу, проходящему от Чудского озера через Псков, Остров и Идрицу, так называемой "Пантере", — докладывал Попов, — Ставка приказала подготовить удар армиями левого крыла на Идрицу и Резекне, с нацеливанием в последующем на Ригу. На себежском направлении, примыкающему к идрицкому с юга, намечался переход в наступление двух армий правого крыла 1-го Прибалтийского фронта.

Уже при подготовке к операции мы встретились с рядом сложностей. Во-первых, — низкая степень укомплектованности соединений. Дивизии насчитывают всего лишь по 2,5 — 3,5 тысячи личного состава. Во-вторых, — трудная, сильно пересеченная местность с глубоким снежным покровом изрезана большим количеством балок, заполненных водой. Высоты и подступы к ним покрыты лесом и кустарником. Танки на ряде направлений использовать невозможно, поэтому вся тяжесть наступления ложится на пехоту..{14} [291]

Затем начальник штаба охарактеризовал особенности организации обороны противника и подчеркнул, что с имеющимся материально-техническим обеспечением преодолеть ее будет крайне сложно.

— Во время недавно проведенной операции в районе Новосокольников, — отметил он, — мы израсходовали большую часть боеприпасов и горючего. Исправных танков и грузовых автомашин осталось чуть больше 15 процентов их численности{15}. Ремонтные мастерские не в силах справиться с поставленными перед ними задачами. В свое время Ставка ВГК обещала помочь восстановить потери. Пока этой помощи мы не получили.

Задав Сандалову несколько вопросов, Тимошенко предложил ему представить заявку на восполнение потерь в личном составе, технике и вооружении, которую пообещал незамедлительно отправить в Ставку со своим ходатайством о ее быстрейшем выполнении. Вечером того же дня, уже находясь в одном из соединений ударной группировки фронта, маршал переговорил по ВЧ с A.M. Василевским, проинформировал его о своих выводах по оценке обстановки, довел просьбу командования фронта о пополнениях.

Вернувшись в Спичино, Тимошенко провел совещание с командованием обоих фронтов. И.Х. Баграмян приехал с начальником штаба фронта генералом В.В. Курасовым и членом Военного совета генералом Д.С. Леоновым. От 2-го Прибалтийского фронта в совещании участвовали М.М. Попов, Н.А. Булганин и Л.М. Сандалов. Генерал С.М. Штеменко кратко ознакомил их с положением на советско-германском фронте, обратив особое внимание на задачи, решаемые Прибалтийскими и Ленинградским фронтами. Затем И.Х. Баграмян и М.М. Попов доложили о задачах, поставленных выделенным для наступления армиям. Зная, что решаются они далеко не лучшим образом, Семен Константинович спросил у Баграмяна:

— В чем главные причины неуспеха, Иван Христофорович? Что мешает войскам действовать активнее?

Баграмян ответил, что по его мнению, главной причиной неудач являются ограниченные возможности войск, особенно в огневом отношении. Развивать эту мысль Тимошенко не дал.

— Под Ростовом сил было меньше, — напомнил он.

— И обстановка сложнее... Воюете по шаблону, вот что. Нет дерзости. Не рискуете. Надеетесь только на силу. Кстати, и ее используете не в полной мере, забывая главный принцип — бить противника кулаком, а не растопыренными пальцами...

План операции утверждаю, — заключил Тимошенко.

— За оставшиеся 24 часа мы не сможем уже внести в него существенных корректив. Требую одного — обеспечить действия пехоты надежным огнем. Поднимите в воздух всю авиацию. Отработайте с летчиками вопросы взаимодействия.

В тот же день он направил в Ставку ВГК подробный доклад о положении дел на Прибалтийским фронтах, информировал о принятых им решениях, высказал просьбу ускорить прибытие на фронт маршевого пополнения, боеприпасов и горючего.

Выехав в соединения и беседуя с личным составом, Семен Константинович убедился в высоком наступательном порыве красноармейцев и командиров. Они не подведут. А вот правильно ли поступают командующие фронтами, переходя в наступление на широком фронте без массирования сил и средств на направлениях главных ударов, среагирует ли на такое наступление своими оперативно-стратегическими резервами противник, введет ли их в сражение? Окажут ли действенную помощь Прибалтийские фронты ленинградцам? Эти мысли не оставляли представителя Ставки почти двое суток, которые он находился на этом участке фронта.

Последующие события, к сожалению, подтвердили обоснованность опасений маршала.

1 марта, в 11 часов 20 минут, после артиллерийской подготовки, войска двух фронтов атаковали позиции противника. Результаты были весьма скромные. Находясь на командном пункте 2-го Прибалтийского фронта, Тимошенко видел, как яростно сопротивлялись фашисты, насколько плотным оказался их артиллерийский и пулеметный огонь. Присутствуя на допросе пленных, он убедился, что противник располагал довольно точной информацией о замысле операции. Поэтому систему огня организовал с учетом направлений ударов советских войск. Продолжать наступление не было смысла. В полдень 2 марта, предварительно переговорив со Ставкой, Семен Константинович приказал прекратить операцию.

Утром следующего дня руководящий состав фронтов был вызван к Тимошенко. Работали долго и пришли к общему выводу: прорыв очень сильной обороны противника на идрицком направлении не даст скорого результата без большого перевеса над противником в силах и средствах. Следует отказаться от фронтального прорыва. Целесообразнее, видимо, расширить фронт наступления с тем, чтобы выбрать более выгодное обходное направление севернее Идрицы.

Глубокое осмысливание причин неудач, анализ соображений, высказанных руководящим составом участвующих в операции фронтов, легли в основу доклада Тимошенко в Ставку ВГК о плане дальнейших действий. Основные его положения сводились к следующему: главный удар нанести вдоль железной дороги Пустошка — Идрица, перегруппировав сюда с других направлений почти все наличные силы.

На подготовку нужно семь — десять, суток. Через несколько часов из Москвы пришел ответ. Ставка разрешила возобновить наступление 10 — 11 марта, но запрещала, однако, ослаблять стык с Ленинградским фронтом, требовала сосредоточить основное внимание на недопущение каких-либо крупных перегруппировок противника в его пользу с идрицкого направления{16}.

В отведенные на подготовку наступления дни, представитель Ставки ВГК проделал большую организаторскую работу в армиях и соединениях фронтов. Он проверял готовность войск, контролировал перегруппировки, оказывал помощь командирам и штабам в создании ударных группировок, разъясняя стоящие перед ними боевые задачи и способы их выполнения. Многие часы проводил Семен Константинович на занятиях, часто беседовал с личным составом подразделений. "Я и раньше уважал этого заслуженного человека, — подчеркивал С.М Штеменко, вспоминая о тех днях деятельности Семена Константиновича, — но в полной мере сумел оценить его только в процессе совместной работы в Прибалтике"{17}

Наступление возобновилось 10 марта. Войска на этот раз прорвали тактическую зону обороны противника в полосе до 50 километров. Стремясь прикрыть выход к Риге, немецкое командование перегруппировало на участок прорыва шесть дивизий из полосы наступления Ленинградского фронта, две пехотных и танковую, а из резерва — три пехотные. Цель, поставленная Ставкой ВГК, следовательно, была достигнута. В начале апреля положение на этом участке советско-германского фронта стабилизировалось.

Первомайский праздник впервые за годы войны Семен Константинович отмечал в Москве, в кругу родных и близких. А спустя два дня он получил задание Ставки ВГК вновь выехать на южное крыло советско-германского фронта для координации действий войск 2-го и 3-го Украинских фронтов, Черноморского флота и Дунайской военной флотилии по разгрому ясско-кишиневекой группировки врага.

— Вы, товарищ Тимошенко, уроженец Бессарабии. Вам, как говорится, и карты в руки, — напутствовал его Верховный Главнокомандующий. — С планом операции не торопитесь. Тщательно разберитесь в обстановке. Особое внимание обратите на анализ военно-политического положения в Румынии. Всю новую информацию по этому вопросу докладывайте немедленно. Время перехода в наступление увязывается с действиями в Белоруссии и 1-го Украинского фронта на львовском направлении. Думаю, что это будет середина августа.

В Генеральном штабе Семен Константинович детально ознакомился с обстановкой на южном крыле советско-германского фронта, прогнозами его работников на ближайшее будущее. Еще находясь в Прибалтике, он запомнил день 26 марта 1944 года, когда Москва салютовала в честь воинов 2-го Украинского фронта, вышедших на восьмидесятипятикилометровом участке к государственной границе СССР по реке Прут.

В тот же день началась операция 3-го Украинского фронта, в результате которой была освобождена Одесса, войска вышли на Днестр в его нижнем течении. Вскоре последовало заявление Советского правительства о том, что вступление Красной Армии в пределы Румынии "диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника"{18}. 12 апреля румынское правительство отклонило гуманные условия перемирия, предложенные советской стороной. Тогда войска двух Украинских фронтов попытались с ходу освободить Кишинев, но сделать этого не смогли, встретив ожесточенное сопротивление 6-й и 8-й немецких, 3-й и 4-й румынских армий группы армий "Северная Украина", возглавляемой Шернером.

Генеральный штаб пришел к выводу о том, что в настоящее время проводить крупную операцию силами 2-го и 3-го Украинских фронтов нецелесообразно, так как несколько армий этих фронтов в ближайшие дни будут перебрасываться в Белоруссию. Наступление на юге поэтому нужно готовить к началу августа...

Поздним вечером 7 мая Семен Константинович вылетел на южный участок советско-германского фронта. В самолете по сложившейся уже привычке он еще раз проанализировал полученную в Генеральном штабе информацию. Судя по данным из различных источников, планы гитлеровского командования на лето 1944 года в основном сводятся к тому, чтобы ведением стратегической обороны на всем советско-германском фронте истощить боевую мощь Красной Армии, сорвать ее наступление. Немцы намерены цепляться за каждый клочок оккупированной территории и постараются ни в коем случае не допустить развала гитлеровского блока.

Вражеское командование ожидает нашего наступления на южном и юго-западном стратегических направлениях:

— это видно хотя бы из состава прикрывающей их группировки войск — она значительно сильнее той, что на западе и северо-западе. Тимошенко усмехнулся: вот тут-то господа вы и просчитались! Именно на западе, в Белоруссии, вы и получите удар в первую очередь, а потом уж на юге.

Он мысленно представил себе начертание линии фронта

— наши войска охватывали группировку противника, действовавшую в Белоруссии с северо-востока и юга, нависали над немецкими и румынскими армиями, оборонявшимися на южном крыле советско-германского фронта. Ну а в целом — мы теперь занимаем выгодное стратегическое положение для нанесения мощных ударов по вражеским группировкам, прикрывающим кратчайшие пути к Польше и Германии, по группе армий "Южная Украина", прикрывающей выходы на Балканы. И ему доверено координировать действия фронтов на одном из важнейших стратегических направлений.

Затем мысли перенеслись к командованию фронтов. С Федором Ивановичем Толбухиным маршал уже встречался в боевой обстановке не раз. Родиона Яковлевича Малиновского знал еще ближе, с памятных дней его прибывания на Юго-Западном направлении. Сказать по совести, горечью были отравлены воспоминания о харьковской катастрофе. И виноваты в ней оба. Он сам, конечно, в большей степени.

Потом пути их разошлись. Под Сталинградом Родион Яковлевич командовал вначале 66-й армией, затем возглавил 2-ю гвардейскую. В 1943 году его полководческий почерк ярко проявился в операциях по освобождению Ростова-на-Дону, Донбасса, юга Украины. Тогда он командовал сначала Южным, а потом 3-м Украинским фронтами. В мае 1944 года принял 2-й Украинский фронт...

На его командном пункте, расположенном в небольшом молдавском городке Балан, Семена Константиновича встретили Р.Я.Малиновский, член военного совета генерал И.З.Сусайков, начальник штаба генерал М.В.Захаров, другие должностные лица. Спустя сутки представитель Ставки ВГК провел первое совещание с руководящим составом двух фронтов и Черноморского флота. От 3-го Украинского присутствовали генералы Ф.И.Толбухин, А.С.Желтов и Ф.К.Корженевич. Моряков представляли адмиралы Н.Е.Басистый и С. Г. Горшков.

Сориентировав присутствующих в военно-политической обстановке и планах на лето 1944 года, Семен Константинович довел указания Ставки по подготовке к предстоящим действиям фронтов. Он дал задание командующим разработать и представить на утверждение календарные планы работы Военных советов на ближайшие сорок суток. В их основу закладывались глубокая и всесторонняя оценка всем командным составом обстановки, противника и местности, а также организация боевой и политической подготовки личного состава к предстоящим сражениям.

— Войска необходимо готовить к действиям по прорыву глубоко эшелонированной вражеской обороны хорошо подготовленной в инженерном отношении, — подчеркнул маршал, — причем с учетом горного театра военных действий. Занятия следует проводить в учебных центрах, уделяя особое внимание командно-штабным и войсковым учениям. Для всего личного состава установить четырнадцатичасовой учебный день. Не менее трети этого времени отводить на отработку действий в условиях ограниченной видимости.

Заключая встречу, представитель Ставки привлек внимание руководящего состава фронтов к поддержанию высокой степени боеготовности войск, потребовал повышать бдительность, чтобы не дать противнику возможности застать наши войска врасплох.

Предупреждение маршала о необходимости постоянно быть начеку оказалось весьма своевременным. С рассветом 30 мая фашистским командованием была предпринята внезапная попытка отбросить соединения 2-го Украинского за реку прут. Удар нанесли четыре танковые дивизии, в том числе СС "Мертвая голова", моторизованная дивизия "Великая Германия" и несколько пехотных соединений при поддержке авиации.{19} После десятидневных ожесточенных боев противник, первоначально вклинившийся в оборону советских войск на глубину до 30 километров, был не только остановлен, но и разгромлен.

Маршал Тимошенко большую часть времени проводил на полях Карагаша, Слободзеи Молдаванской и Язу-Ноу, где находились учебные центры 27-й и 37-й армий. В 37-й Семен Константинович пробыл около недели. Почти каждый день, взобравшись на наблюдательную вышку, внимательно следил за ходом ротных и батальонных учений, с увлечением подсчитывал пробоины, определяя процент поражения выставленных в окопах чучел и мишеней. В перерывах между занятиями и стрельбами беседовал с солдатами, сержантами и офицерами.

Активное участие он принял в подготовке, проведении и разборе показного учения по теме "Наступление усиленного стрелкового полка с прорывом укрепленной обороны противника" на базе 195-й стрелковой дивизии. Руководил учением генерал М.Н. Шарохин. На нем присутствовали командующий войсками фронта, командующие сосед ними армиями, командиры соединений. С вершины высокого холма, на котором была оборудована смотровая площадка, они наблюдали, как вслед за огневым валом, поднимая тучи пыли, мчались танки. За ними, почти не отставая, наступала пехота. Самолеты на бреющем полете штурмовали оборонительные сооружения "противника". Вот они сбросили бомбы. В воздух поднялись столбы дыма. Все. это представляло собой как бы генеральную репетицию грядущих битв.

Присутствовал Тимошенко и на штабной летучке, проводимой новым начальником штаба фронта генералом С. С. Бирюзовым (с 15 мая он сменил на этом посту генерала Ф.К.Корженевича.). На ней отрабатывался вариант нанесения главного удара в направлении Опач, Чимишлия. Докладывал весьма оригинальное по своей сути решение начальник оперативного отдела штаба армии полковник П.А. Диков. Его мнение, как убедился Тимошенко из ответов на поставленные им вопросы, разделяли командующий артиллерией полковник В.П.Чистяков, командующий бронетанковыми и механизированными войсками полковник Е.Я.Вишман, начальник разведки полковник В.И.Щербенко, другие офицеры штаба.

— Вариант интересный, — подвел итог обсуждению Семен Константинович. — Осмыслите его более детально еще раз на местности. Сделайте соответствующие расчеты и обоснования по оперативному построению армии, маневру силами и средствами, огневому поражению противника. Представляйте свой замысел действий в штаб фронта. При его обсуждении я обещаю поддержку.

По рекомендации Тимошенко в полевых управлениях фронтов прошли разведывательные ориентирования и командно-штабные учения. Их провели командующие войсками фронтов. С командующими армиями, командирами танковых (механизированных) корпусов детально разбиралась организация прорыва вражеской обороны, прорабатывались пути развития тактического успеха в оперативный, преследования противника. Присутствуя на занятиях, а также в беседах, Семен Константинович стремился выяснить существующие мнения относительно применения сил и средств в предстоящей операции, чтобы затем сопоставить со своими суждениями по этим вопросам. Особенно интересовало его, что думает командующий 6-й танковой армией генерал А. Г. Кравченко по поводу ввода в сражение этого сильного по составу объединения, насчитывавшего более 560 танков и самоходных артиллерийских установок. На каком рубеже, с какой целью целесообразно ввести армию в сражение, чем обеспечить ее успешные действия в оперативной глубине — эти и другие вопросы стояли в центре внимания на одном из этапов командно-штабного учения 2-го Украинского фронта.

18 июля 1944 года Ставка ВГК дала указания о разработке предложений по плану наступательной операции в целях разгрома группы армий "Южная Украина". В этой работе при активном направляющем участии Тимошенко были задействованы командующие войсками фронтов, члены военных советов, начальники штабов, командующий Черноморским флотом, а также представители Генерального штаба. Всесторонне обсуждался способ разгрома противника, были определены направления главных ударов фронтов и их оперативное построение. В итоге пришли к выводу о том, что содержанием операции должны стать действия фронтов по окружению основных сил 6-й и 8-й немецких полевых армий в районе Кишинева, оттеснению 3-й румынской армии к морю и последующему разгрому этих группировок. Такой способ достижения поставленной Ставкой ВГК военно-политической цели обусловливался многими обстоятельствами, в том числе конфигурацией линии фронта (охватывающим положением советских войск по отношению к противнику), расположением сил и средств противника (наиболее боеспособных — в центре, менее боеспособных — на флангах).

Довольно быстро решили вопрос о направлении главного удара в полосе 2-го Украинского фронта. Признали целесообразным нанести его на Хуши. Это, по мнению почти всех разработчиков плана, позволяло отсечь основные силы группы армий "Южная Украина", создавались условия для окружения во взаимодействии с войсками 3-го Украинского фронта противника и стремительного выдвижения подвижных сил фронта через "фокшанские ворота" на Бухарест. Различные точки зрения возникли при обсуждении этой проблемы на участке наступления 3-го Украинского фронта. Суть разногласий заключалась в выборе направления удара. Одни предлагали нанести его с так называемого кицканского плацдарма, захваченного на правом берегу Днестра южнее Тирасполя, другие — из района Дубоссар.

Карта района боевых действий, висевшая на стойке в кабинете представителя Ставки ВГК, говорила, на первый взгляд, в пользу нанесения главного удара на кишиневском направлении. Здесь широкий простор для действий танков, немало холмов, которые могут укрыть войска во время их сосредоточения. Кицканский же плацдарм невелик — всего 70 квадратных километров. У Днестра в этом месте очень крутые берега — для танков они могут стать серьезным препятствием. Да и озеро Ботно со своей заболоченной лагуной создавало дополнительные сложности в организации наступления.

— Мы с Сергеем Семеновичем Бирюзовым, — отметил генерал Толбухин, — внимательно изучили оба варианта, провели рекогносцировку, посоветовались с командующим артиллерией и начальником инженерных войск и пришли к выводу, что кицканское направление имеет одно, но очень существенное достоинство — фашисты не ожидают отсюда удара, считая его бесперспективным, особенно с точки зрения малой емкости плацдарма и труднопроходимой местности. А неожиданность удара может сделать его неотразимым для противника. Поэтому мы за то, чтобы начать операцию с кицканского плацдарма...

Семен Константинович поддержал предложение Ф.И. Толбухина и С.С. Бирюзова.

В вопросе оперативного построения войск руководящий состав фронтов был единодушен — необходимо эшелонировать силы и средства в глубине, иметь крепкие, хорошо оснащенные оружием и техникой, подвижные группы. Сошлись на выводе — в первый эшелон выделить восемь общевойсковых армий, в состав подвижных групп — 6-ю танковую армию, танковый, три механизированных и кавалерийский корпуса. В резерве предполагалось иметь 53-ю армию, танковый, кавалерийский и три стрелковых корпуса.

Одновременно с решением важных оперативных вопросов были определены первостепенные задачи политической работы.

— Мы не должны забывать, — указал при этом Тимошенко, — что войска находятся в обороне около четырех месяцев, и это не могло соответствующим образом не отразиться на психологическом состоянии бойцов и командиров. Кроме того, почти треть бойцов еще не обстреляна и недостаточно обучена. К тому же войскам впервые придется вести боевые действия на чужой территории.

Разработанный совместными усилиями план операции двух Украинских фронтов при поддержке сил Черноморского флота был направлен в Ставку ВГК.

"31 июля в Ставке, — вспоминал С.М. Штеменко, — было проведено специальное совещание, рассмотрены вопросы подготовки наших войск к Ясско-Кишиневской операции. На совещание были приглашены маршал С.К.Тимошенко, командующие фронтами, члены военных советов И.З.Сусайков и А.С.Желтов. В ходе совещания. учитывалось особое значение предстоящей Ясско-Кишиневской операции для последующего развития военно-политических событий в Румынии. Советским Вооруженным Силам предстояло одним мощным ударом ликвидировать главные силы войск противника и тем самым решительно подорвать вооруженный оплот фашистской диктатуры в Румынии"{20}.

Основное внимание уделялось проблеме достижения высоких темпов наступления — важнейшему условию успеха любой операции на окружение. Речь шла о том, чтобы войска 2-го и 3-го Украинского фронтов вышли на соединение в районе Хуши раньше, чем противник начнет организованный отвод войск из кишиневского выступа. Расчеты показывали, что эту задачу можно решить при темпах наступления не ниже 25 километров в сутки. Присутствовавшие пришли к мнению, что такие темпы должны быть обеспечены надежным огневым поражением противника, централизованным применением бронетанковых и механизированных войск. Тимошенко, в частности, предложил танки непосредственной поддержки пехоты в полки и батальоны не передавать, а использовать для атаки наиболее важных опорных пунктов врага по решению командиров дивизий. Было решено 6-ю танковую армию ввести в сражение в первый день операции, после прорыва стрелковыми соединениями всей тактической зоны обороны противника, что было новым явлением в советском военном искусстве.

Завершая заседание Ставки, Сталин еще раз напомнил военное и политическое значение предстоящей операции.

— Мощные удары по обороне союзника фашистской Германии, — подчеркнул он, — должны повлиять на политику правительства королевской Румынии и содействовать ее выходу из войны...

Спустя сутки 2 августа Верховный Главнокомандующий подписал директиву войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов на проведение операции. С небольшими поправками был утвержден ее план. Началась непосредственная подготовка к наступлению.

Утром 19 августа саперы приступили к проделыванию проходов в своих минных полях. В 16 часов передовые отряды от дивизий первого эшелона на всем фронте от реки Серет до Аккермана провели разведку боем, в результате чего были окончательно уточнены важнейшие цели для поражения, а также характер обороны противника и его группировка. К 19 часам Военные советы фронтов заслушали доклады командующих армиями и командиров отдельных соединений о готовности войск к боевым действиям.

...С.К.Тимошенко прибыл на передовой наблюдательный пункт 2-го Украинского фронта вместе с маршалом авиации С.А.Худяковым и командующим войсками фронта, когда уже стемнело. Колонна легковых машин и бронетранспортеров с охраной остановилась у северных скатов высоты с отметкой 195,0. Выйдя из машины, Семен Константинович, закуривая, увидел вблизи несколько глубоких воронок.

— Опять бомбили?

— Третьи сутки над высотой кружат, — ответил Малиновский. — И днем, и ночью.

— Думаете, почувствовали?

— Похоже. Вы ведь, товарищ маршал, лучше меня знаете, что скрыть передвижение такой массы войск и техники, как у нас, практически невозможно. А немецкой и румынской агентуры здесь хватает. Понасаживали еще в сороковом.

Ночной летний воздух был пропитан запахом сгоревшей взрывчатки — так всегда бывает после бомбежки. Вокруг царила тишина, недалекая передовая молчала в настороженном безмолвии, а черное августовское небо хрустально и тепло искрилось звездами. Неподвижно стояли в синем мраке густые деревья.

— Ну что, Родион Яковлевич, — улыбнулся Тимошенко, — не вздремнуть ли нам часиков до пяти?

— Я, с вашего разрешения, — немного попозже. Хочу связаться с Кравченко, Трофименко и Коротеевым. Надо кое-что уточнить...

— Добро...

20 августа в начале шестого Семен Константинович вновь поднялся на высоту в один из блиндажей наблюдательного пункта. Стало чуть прохладнее. Над зеленой спящей землей стыли предрассветные светлые сумерки, в долине реки Бахлуй, где намечался рубеж ввода в сражение 6-й танковой армии, плавал белесый клочьями туман.

Видимо, от усталости и систематического недосыпания у Тимошенко резко темнели болезненные мешки под глазами. Ночью район КП опять бомбили. Это серьезно встревожило его. Неужели противник действительно догадывается о предстоящем наступлении двух фронтов, ждет его с часу на час и принимает контрмеры?..

Просторный блиндаж был затянут сверху маскировочной сеткой, из-за бруствера торчали раздвоенные рожки стереотрубы. Ссутулившись, Тимошенко прильнул к окулярам, поправил фокусировку. Осмотрел передний край вражеской обороны. Не заметил никакого движения впечатление, что там полное спокойствие. Напряжение несколько спало.

В 6 часов 10 минут четыре тысячи орудий и минометов взорвали солнечную тишину грохотом горного обвала. По оборонительным рубежам противника, его разведанным огневым точкам, узлам связи, скоплениям резервов, командным пунктам били тяжелые орудия, минометы "катюши". В воздухе появились "илы". На малой высоте понеслись они на штурмовку вражеских позиций. В полосе 27-й армии действовало свыше двухсот таких штурмовиков. Когда полуторачасовая артподготовка смолкла, тишина показалась Семену Константиновичу неправдоподобной. Впереди, над позициями противника, стоял черный густой дым. Наступило время "Ч". На врага двинулись стрелковые полки, танки непосредственной поддержки пехоты, артиллерия сопровождения.

Тимошенко прошел в блиндаж узла связи, присел к столику, возле которого вытянувшись стоял дежурный.

— Свяжите меня с Толбухиным.

Командующий войсками 3-го Украинского, тоже с вечера находившийся на своем передовом НП, доложил представителю Ставки ВГК, что у него все в готовности. Операция начнется точно по плану.

— Спасибо, Федор Иванович. Желаю успеха!{21}

В восемь часов кицканский плацдарм за Днестром южнее Тирасполя тоже полыхнул шквалом огня. Сосредоточенные здесь три с половиной тысячи орудий и минометов ударили одновременно. Через пять минут артиллерия перенесла огонь в глубину вражеской обороны В тот же момент со стороны советских войск послышалась автоматно-пулеметная стрельба и даже "пошла в атаку пехота" (это были специально приготовленные чучела — солдаты подняли их над траншеями). Противник немедленно кинулся в окопы первой линии, открыл огонь по "наступавшим", и снова был накрыт огнем артиллерии...

В начале двенадцатого, покосившись на прильнувшего к стереотрубе Тимошенко, начальник штаба фронта генерал Захаров негромко доложил Малиновскому:

— Пехота форсировала Бахлуй, можно подтягивать Кравченко. Переправы будут наведены с минуты на минуту.

Это было несколько неожиданно, казалось маловероятным, поэтому командующий фронтом приказал начальнику штаба перепроверить полученное донесение. Минут через пять тот вернулся с узла связи и теперь уже вполне уверенно сказал, что передовые отряды соединений 27-й армии действительно форсировали реку, саперные подразделения и понтонеры практически уже навели две переправы вдобавок к тем двум, которые захватила пехота.

— Что же, получилось неплохо, — произнес Семен Константинович, обращаясь к командующему войсками фронта. — Начинайте выдвижение 6-й танковой армии. Вызывайте авиацию — пусть она надежно обеспечит ввод танкистов в прорыв...

23 августа стал особо знаменательным днем для войск двух Украинских фронтов. "В результате четырех дней операции, — докладывал Тимошенко Верховному Главнокомандующему, — войска 2-го и 3-го Украинских фронтов сегодня завершили оперативное окружение кишиневской группировки противника"{22}. 46-я армия 3-го Украинского фронта во взаимодействии с Дунайской военной флотилией 23 августа отсекла от главных сил соединения 3-й румынской армии, войска которой на следующий день прекратили сопротивление. Сутками позже 5-я ударная армия освободила столицу Молдавской ССР Кишинев.

Тимошенко дал телеграмму Верховному Главнокомандующему. В ней ярко отразилось то приподнято-радостное настроение, которое владело маршалом все эти дни. Оно в какой-то мере сказалось и на стиле телеграммы. Обычно Семен Константинович был более сдержанным и суховатым. А тогда он телеграфировал:

"Сегодняшний день является днем разгрома немецко-румынских войск в Бессарабии и на территории Румынии западнее реки Прут.

Первая основная задача, поставленная Вами 2-му и 3-му Украинским фронтам, выполнена. Немецко-румынские войска разбиты, их остатки в беспорядке бегут за реку Серет.

Главная немецкая кишиневская группировка окружена и уничтожается. Наблюдая искусное руководство войсками в широком масштабе со стороны Малиновского и Толбухина, их непреклонную волю в проведении я жизнь Вашего приказа, считаю своим долгом просить Вашего ходатайства перед Президиумом Верховного Совета СССР о присвоении воинского звания "Маршал Советского Союза" генералам армии Малиновскому и Толбухину.

Думаю, что это мероприятие правительства придаст им такую силу, которую не удержат никакие Фокшанские ворота"{23}.

Действительно, не удержали. Не меньше сил и уверенности, чем обоим командующим фронтами, прибавила эта победа и представителю Ставки ВГК.

"Утром следующего дня — вспоминал член Военного совета 5-й ударной армии генерал Ф.Е. Боков, — Семен Константинович посетил соединения 26-го и 32-го стрелковых корпусов, которые вели напряженные бои с противником, побывал на переднем крае и наблюдал с НП за ходом наступления. Вернувшись в Кишинев, маршал осмотрел город, выступил на заседании Военного совета, проинформировал нас о ходе Ясско-Кишиневской операции, о положении на всем советско-германском фронте. После

заседания Военного совета состоялись ужин и задушевная беседа. Семен Константинович очень охотно и радостно говорил об освобождении Молдавии от фашистской оккупации. Чувствовалось: он гордился тем, что ему, уроженцу Бессарабии, довелось гнать врага из родных мест. Он много рассказывал нам о своей юности, о гражданской войне, о замечательных традициях молдавского народа"{24}.

Видя, что основные силы его группировки разгромлены, и получив известие о выходе Румынии из войны, гитлеровское командование приказало окруженным войскам отойти в Карпаты. Однако эта задача была уже невыполнима. Советские соединения плотно закрыли образовавшийся накануне узкий коридор, по которому противник пытался вырваться из котла. В окружении оказались восемнадцать из двадцати пяти действовавших здесь немецких дивизий.

На пятый день, как и предусматривалось планом, завершился первый этап стратегической операции. Между внутренним и внешним фронтами окружения образовалась значительная по глубине полоса. Тем самым создались благоприятные условия для ликвидации окруженной группировки и стремительного наступления в глубь румынской территории.

Эти задачи решались войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов уже в новых условиях, когда в Румынии началось антифашистское восстание. Необходимо было ускорить темпы наступления, чтобы гитлеровское командование не успело перебросить в Румынию дополнительные силы для расправы с повстанцами. И тогда по решению Тимошенко, согласованному со Ставкой ВГК, для уничтожения окруженной группировки было оставлено тридцать четыре дивизии, а более пятидесяти соединений устремились в глубь Румынии. В развитии наступления на внешнем фронте главная роль отводилась 2-му Украинскому фронту. Сюда же направлялись основные силы обеих воздушных армий. К исходу 27 августа окруженная группировка перестала существовать. Враг потерпел сокрушительное поражение. Командование группы армий "Южная Украина" констатировало, что этот разгром представляет собой самую большую катастрофу из тех, которые когда-либо переживала группа армий{25}.

В ходе боев с 20 августа по 3 сентября советские войска уничтожили 22 немецкие дивизии, а также разгромили почти все румынские соединения, находившиеся на фронте. Было захвачено в плен 208,6 тысячи солдат и офицеров, уничтожено 490 танков и штурмовых орудий, 1,5 тысячи артиллерийских орудий, 298 самолетов{26}. В результате Ясско-Кишиневской операции были освобождены Молдавская ССР и Измаильская область Украины, создались благоприятные условия для победы антифашистского вооруженного восстания румынского народа. Советские войска получили возможность для стремительного наступления в Румынии, вступления в пределы Венгрии, оказания помощи болгарскому, югославскому, венгерскому, чехословацкому и австрийскому народам в освобождении от фашистского ига.

В сообщении об ее итогах газета "Правда" 13 сентября 1944 года отмечала, что эта операция явилась одной "из самых крупных и выдающихся по своему стратегическому и военно-политическому значению в нынешней войне". "Говоря об успешном осуществлении Ясско-Кишиневской операции, — писал Тимошенко в отчете, направленном в Ставку ВГК, — следует особо подчеркнуть искусство командующих фронтами и армиями, умелую организаторскую деятельность офицеров штабов, инициативу, боевое мастерство всего личного состава. "В этой связи он акцентировал внимание на том факте, что безвозвратные потери советских войск составили 13 тысяч человек, то есть были в двадцать раз меньше, чем нанесенный противнику ущерб{27}. — Мне особенно приятно сообщить руководящему составу фронтов, — подчеркнул представитель Ставки ВГК, выступая на подведении итогов боевых действий в период образовавшейся оперативной паузы, — что за отвагу и мужество, проявленные при освобождении Румынии, 149 воинов удостоены звания Героя Советского Союза. Я горд тем, что сегодня по поручению Президиума Верховного Совета СССР вручаю вторую медаль "Золотая Звезда" командиру 20-й танковой бригады полковнику Шутову, участнику боев под Москвой, на Курской дуге, битвы за Днепр, Корсунь-Шевченковской операции. Умелым управлением войсками, личной храбростью Степан Федорович заслужил эту высокую награду.

Тогда же Семен Константинович тепло поздравил командующих войсками фронтов с присвоением им воинских званий Маршала Советского Союза, а члена военного совета 4-го Украинского фронта А.С.Желтова с присвоением звания генерал-полковника.

В ночь на 16 сентября Семен Константинович Тимошенко получил распоряжение Ставки ВГК. В нем говорилось:

"Возложить на маршала Тимошенко координацию действий 2-го и 4-го Украинских фронтов, освободив его от координации действий 3-го Украинского фронта"{28}.

Его внимание привлекалось, следовательно, к решению новой важной задачи — выводу из войны на стороне фашистской Германии последнего ее союзника в Европе — хортистской Венгрии, на территории которой находились основные силы группы армий "Юг" под командованием генерал-полковника Г.Фриснера. В их составе действовали 6-я и 8-я немецкие армии, 2-я и 3-я армии хортистской Венгрии.

...Утром 17 сентября, поставив задачи по разработке календарного плана работы подчиненной группе офицеров-операторов, Семен Константинович полевыми проселками заехал в родные места, освобожденные воинами-десантниками Дунайской военной флотилии. Подъехав к берегу Китай-озера, наполовину заросшего камышом, он, как вспоминал приглашенный в поездку военный корреспондент Н.Денисов, был поражен увиденным. Открылся вид почти полностью разрушенного села. Картина была действительно ужасающая. Но еще страшнее был рассказ жителей Фурманки о мрачных днях фашистского господства. А их было немало — более тысячи. Это было время унижений, страданий, людского горя.

— В селе насчитывалось более трехсот дворов, — рассказывала одна из дальних родственниц Тимошенко, — а осталось менее двадцати. Здесь теперь остались одни старики. Жить под немцем не было мочи. Вернувшиеся помещики кнутами заставляли людей выходить на работу, молодежь угоняли на чужбину, а тех, кто сопротивлялся, отправляли в концлагерь Аккерман. Школу закрыли еще летом 1941 года, детей всех тоже выгоняли на работу... Спасибо, родные, что вернулись, освободили от неволи.

Недолгой по времени была встреча Семена Константиновича с земляками, ждали спешные дела. Короткой, но врезавшейся в память, растравившей душу немало уже повидавшего на свете человека.

— Неужели придут такие времена, — поделился мыслями Семен Константинович с Н.Денисовым и офицером охраны В.Шумейко,— когда человечество вычеркнет из своей памяти эти жуткие дни и ночи господства фашизма, человеконенавистничества и мрака? Неужели не сделает оно правильных выводов из горьких событий, лет, поставивших на край пропасти всю человеческую цивилизацию? Это противоестественно, это преступно...

Шла последняя военная осень — 1944 года. Красная Армия наступала практически на всем советско-германском фронте. 23 сентября 18-й танковый корпус 53-й армии 2-го Украинского фронта ворвался в приграничный венгерский городок Мако. Так началось освобождение Венгрии.

Большого успеха войска фронта добиться тогда не смогли. Ставка ВГК по предложению Тимошенко, изучившего обстановку, 3 октября уточнила задачи фронта{29}. Она приказала силами 6-й гвардейской танковой армии и группы генерала И.А. Плиева нанести удар в северном направлении, в обход Дебрецена с запада. К проведению операции привлекались и войска Румынии, объявившей Германии войну. Румынским соединениям и частям, ранее находившимся в оперативном подчинении 46-й армии, было указано перейти в наступление на левом фланге 53-й армии и далее к северу на территорию Венгрии. Главные силы 46-й армии было решено сгруппировать на ее- правом фланге, а один корпус нацелить на белградское направление, развернув его по северному берегу Дуная. Получив эти указания Ставки ВГК, командование 2-го Украинского фронта приступило без какой-либо оперативной паузы к подготовке предстоящих боевых действий.

Утром 6 октября ударная группировка фронта перешла в наступление. Развивалось оно довольно успешно. Появилась возможность окружения трансильванской группировки противника. Тимошенко обратился к Верховному Главнокомандующему с просьбой дать согласие на привлечение к решению этой задачи соединений левого крыла 4-го Украинского фронта. Оно было получено{30}. Преодолением Тисы завершилась Дебреценская операция. В ходе ее Красная Армия освободила северную часть Трансильвании, треть территории Венгрии, на которой проживало около четверти населения страны. В течение двадцати трех дней войска 2-го Украинского фронта продвинулись на 130 — 275 километров, создали предпосылки для последующего наступления на Будапешт.

В ожесточенных боях враг понес большие потери в людях и боевой технике. Советские войска во время наступления разгромили десять его дивизий, взяли в плен более 42 тысяч солдат и офицеров, уничтожили 915 танков и штурмовых орудий, 793 миномета, 428 бронемашин и бронетранспортеров, 419 самолетов, 8 бронепоездов и свыше 3 тысяч автомашин, захватили 138 танков и штурмовых орудий, 856 орудий, 681 минометов, 386 самолетов, 16 тысяч винтовок и автоматов{31}.

Выход соединений 2-го Украинского фронта в район Дебрецена создал, как и рассчитывал Семен Константинович, серьезную угрозу тылам карпатской группировки противника. Это вынудило гитлеровское командование начать отвод своих войск перед центральным участком и левым крылом 4-го Украинского фронта. Командующий 1-й венгерской армией генерал Б.Миклош, видя бесперспективность дальнейшего сопротивления и, сознавая, что политика фашистского правительства Венгрии привела страну на грань национальной катастрофы, с частью штаба армии перешел на сторону советских войск, отдав приказ частям своего объединения прекратить сопротивление.

По предложению Тимошенко с приказом Миклоша через линию фронта были немедленно переправлены десять пленных венгерских офицеров. В Ставке ВГК терпеливо ждали результатов этой акции. Однако надежды на перемирие и выход Венгрии из войны не оправдались. В двадцатых числах октября Тимошенко получил достоверные сведения о карательных мерах Гитлера, предпринятых к Венгрии, о смещении Хорти, о приказе войскам венгерской армии назначенного на его место Салаши, сражаться до последнего с советскими войсками. И этот приказ строго выполнялся.

На основе анализа полученных данных Ставка направила своему представителю директиву. В ней уточнялись задачи войскам, действовавшим на территории последнего союзника фашистской Германии. "В связи с тем, что венгерские войска не прекращают боевых действий против наших войск и продолжают держать единый фронт с немцами, — отмечалось в директиве, — Ставка ВГК приказывает: действовать на поле боя против венгерских войск так, как и против немецких..."{32}

И войска двух Украинских фронтов под общим руководством Тимошенко приступили к подготовке Будапештской наступательной операции.

— Гитлеровское командование и салашисты создали в районе венгерской столицы мощные оборонительные рубежи,

— докладывал на сборе руководящего состава фронтов начальник штаба 3-го Украинского фронта генерал С.П.Иванов. — Они полудугами прикрывают Будапешт с востока, упираясь флангами в Дунай. По данным разведки, город подготовлен к длительной осаде, в его районе сосредоточиваются основные силы группы армий "Центр" и части венгерских войск, у них имеются значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, медицинского и другого имущества. Короче говоря, делается все возможное, чтобы надолго сковать здесь наши войска.

После выступлений командующих фронтами, члена Военного совета 4-го Украинского фронта генерала Л.З.Мехлиса и начальника штаба этого фронта генерала Ф.К.Корженевича, высказавших свои соображения по ведению боевых действий, Тимошенко подвел итоги работы и сформулировал выводы.

— Будапешт будем обходить с севера и юга, нацеливая для фронтального удара минимальные силы, — отметил он. — Насколько мне известно, предстоящие переговоры товарищей Сталина и Молотова с Черчиллем и Иденом в Москве потребуют скорейшего решения венгерского вопроса, поэтому рассчитывать на длительную подготовку к операции не приходится. Необходимо резко активизировать наступление в полосе 4-го Украинского фронта, особенно на стыке с 40-й армией. Погодные условия и особенности театра военных действий сложные поэтому нужно с максимальной эффективностью использовать авиацию, в том числе и для доставки войскам различных грузов.

29 октября началась Будапештская наступательная операция. Сильное сопротивление и контратаки противника не позволили в первый день продвинуться более чем на 4 — 6 километров. В последующие четыре дня наступление несколько ускорилось.

"Командованию фронта и армий, — отмечал С.М. Штеменко,— очень помогли представители Ставки ВГК Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко и маршал авиации Г.А.Ворожейкин. Они умело переключили большую часть авиации для действий в полосе, игравшей в данный момент, главную роль 46-й армии. Летчики наносили удары по боевым порядкам противника, подавляли его огневые точки перед фронтом продвигающихся войск. Краснозвездные самолеты использовались массированно, и враг не успевал организовывать серьезное противодействие. К исходу 3 ноября введенные в сражение 4-й и 2-й гвардейские механизированные корпуса В.И.Жданова и К.В.Свиридова находились всего в 10 — 15 км к югу и юго-востоку от Будапешта"{33}.

На этом, однако, продвижение застопорилось. Как доложила разведка, противник сумел использовать временную задержку операции 4-го Украинского фронта западнее Ужгорода и под Чопом, чтобы перебросить оттуда в полосу 46-й армии три танковые дивизии. В результате этого атаки советских войск на относительно узком, фронте за Тисой получили решительный отпор. Удары повторялись, но успеха не приносили. Как выяснилось, силы противника на этом участке удвоились, и никто не мог поручиться, что они не возрастут еще более — ведь район столицы Венгрии не был изолирован от страны и других участков фронта, и это позволяло врагу подтягивать сюда резервы.

Анализ создавшейся обстановки, постоянное пребывание в войсках на различных участках фронта позволили Тимошенко сделать ряд выводов, которые он 24 ноября направил в Ставку ВГК.

"Основными причинами малоуспешных действий,— отмечал он,— считаю следующие:

1. При относительном преимуществе в силах командование фронта (2-го Украинского) стремится разгромить группировки противника сразу на нескольких направлениях (Мишкольц, Эгер, Хатван).

2. Такое стремление бить противника на всех направлениях приводит к распылению сил и не позволяет создать необходимого преимущества. Главная группировка фронта распределена так:

а) мишкольское направление — 27-я армия в составе восьми стрелковых дивизий на фронте 50 км;

б) эгерское направление — 53-я армия в составе семи стрелковых дивизий на фронте 45 км;

в) хатванское направление — 7-я гв. армия в составе девяти стрелковых дивизий на фронте 55 км.

3. Командиры соединений и их штабы несколько избалованы успешными действиями в Румынии и Трансильвании и не организуют по-настоящему взаимодействие родов войск.

В связи с изложенным считаю целесообразным потребовать от командования 2-го Украинского пересмотреть ранее принятое решение, с тем чтобы создать группировки, имеющие абсолютное превосходство перед противником, на двух направлениях:

а) Хатван — Балашшадьярмат, считая это направление

основным

б) Мишкольц, считая его вспомогательным..."{34} Ставка согласилась с мнением своего представителя и 26 ноября потребовала от командующего войсками 2-го Украинского фронта создать на главном направлении превосходство сил над противником, сосредоточить здесь артиллерийские дивизии прорыва и танковые соединения. Активные задачи по разгрому будапештской группировки ставились и войскам 3-го Украинского фронта. Самому Тимошенко были даны следующие указания; "В связи с тем, что 4-й Украинский фронт не выполняет поставленных задач, а его продвижение облегчило бы наступление войск 2-го Украинского фронта, Ставка предлагает Вам немедленно выехать к Петрову и заставить его выполнить поставленную задачу"{35}.

На следующий день самолет Тимошенко приземлился на посадочной площадке западнее Станислава, где находился штаб 4-го Украинского фронта. До позднего вечера работал Семен Константинович в объединениях и соединениях фронта, изучал обстановку, выявлял в беседах с командующими, командирами, другими должностными лицами причины неуспехов.

Ночью собрался Военный совет фронта. На него маршал пригласил весь командный состав до командира дивизии включительно. Шел обстоятельный деловой разговор. Вновь анализировались неудачи, просчеты. Намечались пути устранения выявленных недостатков. Особо остро ставился вопрос о специальной подготовке войск и техники к действиям в горах, об оснащении горно-стрелковых подразделений специальным снаряжением и обмундированием. В заключительной части своего выступления, Тимошенко обещал поддержать просьбу генерала Петрова об усилении войск фронта еще одной общевойсковой армией. Имелась в виду передача 4-му Украинскому фронту 38-й армии, действовавшей по соседству, на 1-м Украинском фронте. Буквально на следующий день ее передали в распоряжение генерала И.Е.Петрова. Ей предстояло прорвать оборону противника в районе Герлиц и нанести удар на Краков, обеспечивая тем самым действия основной группировки фронта.

Приказ Ставки был выполнен — помощь, оказанная командованию 4-го Украинского фронта, более детальное согласование действий его войск с соединениями 2-го Украинского фронта способствовали тому, что удалось, наконец, преодолеть Карпатский хребет. Создались условия для освобождения Чехословакии и развития наступления на венском направлении.

...Подходил к концу морозный и снежный декабрь 1944 года. Командный пункт представителей Ставки Верховного Главнокомандования, координирующих боевые действия трех Украинских фронтов Маршала Советского Союза С.К.Тимошенко и маршала авиации Г.А.Ворожейкина находился тогда в небольшой деревне Ясапати, в нескольких десятках километров восточнее Будапешта. Огненный вал войны, прокатившийся еще в начале месяца через эти места, уже вплотную приближался к венгерской столице, охватывая ее со всех сторон. Вечером 26 декабря командующие 2-м и 3-м Украинскими фронтами доложили Тимошенко о том, что будапештская группировка противника полностью окружена. В "котле" включавшем Будапешт и его пригороды, оказались 188 тысяч вражеских солдат и офицеров.

"Значит колечко замкнулось. Отлично! — с удовлетворением констатировал Тимошенко. — Теперь нужно постараться принудить противника к быстрейшей капитуляции. Но как этого добиться? Гарнизон сильный, к тому же гитлеровцы любой ценой попытаются удержать город и бои наверняка затянутся. Надо попробовать предъявить врагу ультиматум о сдаче Будапешта и безоговорочной капитуляции гарнизона. В противном случае невозможно сохранить столицу Венгрии от разрушений, а ее жителей уберечь от жертв, страданий и лишений".

Малиновский и Толбухин поддержали это предложение и 29 декабря парламентеры отправились в стан врага. Однако гитлеровцы отклоняли ультиматум. Более того они расстреляли парламентеров от 2-го Украинского фронта капитана Миклоша Штеймеца и от 3-го Украинского фронта капитана И.А.Остапенко. Теперь ничего не оставалось иного, как начать штурм Будапешта. Естественно, отныне ответственность за его разрушение целиком и полностью ложилась на немецко-фашистское командование. Тем не менее Тимошенко отдал распоряжение артиллерии и авиации, уничтожая в столице и на ее окраинах военные объекты, сберечь от разрушения промышленные предприятия, жилые массивы, научные центры, исторические памятники, в том числе уникальные мосты через Дунай, имеющие большую архитектурно-художественную ценность. Кстати сказать зря, так как немцы, отступая, в бессильной злобе взрывали то, что мы оберегали, в том числе и многие мосты.

Борьба за Будапешт была крайне упорной. Своеобразие и трудность задачи ликвидации окруженных состояла не только в том, что мощная группировка замыкалась в огромном городе, но и отчаянным попытками противника разорвать кольцо, восстановить оборону по Дунаю.

Первая из них была предпринята в районе Комарно. Как доложили Тимошенко, здесь для контрудара сосредоточились три танковые и три пехотные дивизии, части двух танковых дивизий, в которых насчитывалось до пятисот танков и штурмовых орудий, около семисот орудий и минометов. В ночь на 2 января после артиллерийской подготовки противник перешел в контрнаступление. Одновременно в районе Шютте он, форсировав Дунай, высадил десант, начав продвижение вдоль правого берега на Эстергом, содействуя тем самым главной группировке, наносившей удар в направлении Бичке, Будапешт. Войска, окруженные в Будапеште, тоже перешли в наступление навстречу деблокирующим войскам. Вражеская авиация, поддерживавшая контрнаступление, попыталась завоевать господство в воздухе.

Маршал Тимошенко с группой офицеров выехал на командный пункт 4-й гвардейской армии, по войскам правого фланга которой пришелся удар противника. Убедившись, что использовать армейские резервы весьма затруднительно из-за их значительной удаленности, он немедленно вызвал авиацию 17-й воздушной армии. В небе развернулись ожесточенные воздушные бои. Советская авиация сосредоточила свои усилия на борьбе с танками врага, рвавшимися к Будапешту, а также на уничтожение его артиллерии и мотопехоты. Большую роль в отражении контрудара гитлеровцев сыграли маневренные действия частей 18-го танкового, 1-го и 2-го гвардейских механизированных, 5-го гвардейского кавалерийского корпусов. Срыву контрудара в значительной степени способствовало проведенное по предложению Тимошенко и одобренное Ставкой ВГК наступлений войск левого крыла 2-го Украинского фронта (7-й и 6-й гвардейских танковых армий) в направлении Камарно. Немецко-фашистское командование растратило на его парирование значительные силы, предназначавшиеся для деблокирования окруженной группировки{36}.

Второй контрудар с той же целью враг наносил на Земоль (Замой), небольшое венгерское село. Найти его можно было, как выразился Тимошенко, лишь на карте комбата. Однако вскоре оно приобрело известность фронтового масштаба. В полосе, где оборонялся 20-й гвардейский стрелковый корпус 4-й гвардейской армии, противник перешел в наступление тремя танковыми дивизиями, кавалерийской бригадой и частями усиления. В ночь на 24 декабря здесь завязались ожесточенные бои, продолжавшиеся почти месяц. Маршал Ф.И.Толбухин направил на этот участок 7-й гвардейский механизированный корпус, создал тут мощный артиллерийский кулак. Искусно осуществленный маневр механизированными частями и артиллерией сорвал намерения врага.

В ходе третьего, наиболее сильного контрудара противник стремился прорвать оборону между озерами Веленце и Балатон, выйти к Дунаю, а затем развить наступление вдоль его правого берега на север и соединиться с окруженной группировкой. Он сумел решить лишь первую часть задачи. Танки и мотопехота врага к утру 20 января вышли к Дунаю. Оборона войск 3-го Украинского фронта оказалась рассеченной на две части.

В связи с резким изменением обстановки в ночь на 21 января Ставка ВГК прислала телеграмму, в которой говорилось: "Возложить на маршала Тимошенко координацию действий войск 2-го и 3-го Украинских фронтов, освободив его от координации действий войск 4-го Украинского фронта"{37}. Спустя считанные часы, благодаря активности представителя Ставки ВГК, решительно повлиявшего на командование фронтов, по прорвавшейся группировке противника был нанесен авиационный удар соединениями 17-й и 5-й воздушных армий, налажена доставка войскам 4-й гвардейской армии боеприпасов и горючего. Эффективное авиационное воздействие, умело осуществеленный маневр артиллерией, стойкость и мужество личного состава оказали решающее влияние на последующий ход событий в этом районе. И снова противник был вынужден перейти к обороне, не достигнув поставленной цели.

К 7 февраля советские войска восстановили положение.

Ожесточенной была битва и в самом Будапеште. Наконец, 13 февраля на холме Буды, в районе Замка и королевского дворца прозвучали последние выстрелы. Командующий будапештской группировкой немецко-фашистских войск генерал-полковник Пфеффер-Вильденбрух выбрался из подвала военного училища святого Людовика и сдался вместе со своим штабом в плен.

Спустя два дня после окончания боев Тимошенко и Ворожейкин направились в западную часть Буды осмотреть Старую крепость. Оказалось, что все ее подземные этажи до отказа заполнены тысячами раненых немецких солдат и офицеров.

— Раненым немедленно оказать помощь, — распорядился Семен Константинович.

Зашли в комнату бывшего коменданта крепость На кроватях лежали упитанные, чисто выбритые фашисты. У некоторых поверх одеяла наброшены шинели с генеральскими погонами, на петлицах отчетливо виднелись "молнии" войск СС. При появлении маршалов, один из эссесовских генералов попытался застрелиться, однако порученец Ворожейкина капитан П.Павленко успел выбить из его руки пистолет.

— Видать, крепко нашкодил, коль решился на такое, — заметил кто-то из присутствующих...

— Разберемся. Каждому воздается по "заслугам",— резюмировал Семен Константинович.— Едем в штаб 2-го Украинского.

...В тот же день, наряду с другими неотложными делами Военный совет фронта решил вопрос о срочной медицинской и продовольственной помощи раненым и больным немецким солдатам и офицерам{38}.

Через четыре дня после падения Будапешта из Ставки ВГК поступила директива о подготовке и проведении нового крупного наступления 2-го и 3-го Украинских фронтов на братиславско-брновском и венском направлениях. Однако обстановка во второй половине февраля на южном крыле советско-германского фронта резко изменилась. С рассветом 17 февраля группировка противника в составе трех пехотных и двух танковых дивизий СС, насчитывавшая около 400 танков и штурмовых орудий, из района Комарно нанесла удар по соединениям 7-й гвардейской армии, оборонявшей плацдарм на правом берегу реки Гион севернее Эстергома. Армия вынуждена была отойти на левый берег. Три дня шли ожесточенные бои. Затем положение временно стабилизировалось.

Маршал Тимошенко, который в день своего пятидесятилетия выехал на командный пункт генерала М.С. Шумилова, чтобы на месте уточнить обстановку, больше всего встревожил тот факт, что по показаниям пленных в контрударе участвовали части и соединения 6-й танковой армии СС. А ведь она, как было известно, до последнего времени находилась в Арденнах и сражалась против англо-американских войск.

— По всей видимости, такая перегруппировка гитлеровских войск связана с далеко идущими планами, — поделился своими мыслями Тимошенко с Михаилом Степановичем. — Необходимо срочно перепроверить данные.

Сведения подтвердились. Разведка выявила сосредоточение юго-западнее Будапешта крупной группировки противника, ядро которой составляло около девятисот танков. В нее входило более тридцати дивизий, в том числе одиннадцать танковых. Вырисовывалась и цель вражеского сосредоточения — переход в контрнаступление с задачей удержать последние крупные нефтяные промыслы Венгрии, сохранить Венский промышленный район. По предложению Тимошенко Ставка ВГК приказала войскам 3-го Украинского фронта перейти к обороне в готовности отразить контрнаступление противника.

* * *
сь виноградники, пустые холодные поля. Окопы и траншеи, дзоты и блиндажи заливала вода. Дежурные наблюдатели, прячась от сырого ветра, докладывали по телефону о поведении противника, но в этих докладах пока не было ничего тревожного. Передний край жил обычной будничной жизнью: короткие перестрелки, осветительные ракеты, озарявшие по ночам низкое, набрякшее дождем небо, иногда вылазки поисковых групп.

Но гроза надвигалась.

Маршал Толбухин, действуя в соответствии с указаниями Ставки ВГК, принял решение: не прекращая подготовки к наступлению на Вену, измотать, обескровить противника в оборонительных боях на хорошо подготовленных рубежах, выбить его танки, уничтожить живую силу, истребить технику и по возможности сберечь свои силы. Утверждая его, Семен Константинович особо подчеркнул необходимость сохранения вторых эшелонов и резервов.

— Контрудары и контратаки разрешаю проводить в исключительных случаях, когда они гарантируют успех или же нет другого выхода, — подчеркнул он, обращаясь к командующему и начальнику штаба{39}.

Тимошенко и Толбухин все свое внимание сосредоточили на оказание помощи командирам частей и подразделений 4-й гвардейской и 26-й армии в организации устойчивой противотанковой обороны. Под их руководством штабы провели занятия с личным составом по борьбе с вражескими танками, политические отделы выпустили специальные листовки и памятки. В них раскрывался опыт решения этой задачи в оборонительных боях под Курском летом 1943 года. Работая в частях 3-го стрелкового корпуса, Семен Константинович потребовал весь личных состав "обкатать" трофейными танками. Вместе с командующим артиллерией фронта генералом М.И.Неделиным он побывал также во многих артиллерийских частях, проверив их готовность к решению боевых задач.

В середине ночи на 6 марта три немецкие пехотные дивизии из группы генерала Вейхса без артподготовки, без единого выстрела начали переправляться на левый берег Дравы в районе Дони-Михолянца. Части 1-й Болгарской армии стойко сопротивлялись натиску, контратаковали врага, но немцы, подбросив резервы, все-таки потеснили их и захватили предмостные укрепления. Примерно в то же время командование гитлеровской армейской группы "Е" силами двух дивизий и приданных им частей усиления нанесло еще один удар восточнее Дони-Михолянца, в районе Жидо. Имея превосходство в силах, противник потеснил на север части 3-й Народно-освободительной армии Югославии.

В 6 часов утра вражеская артиллерия начала обстрел позиций советских войск южнее озера Балатон, в районе небольшого городка Надьбайом. Ровно час грохотала канонада. Снаряды рвались между окопами и траншеями переднего края, на тыловых дорогах, в местах расположения штабов и вторых эшелонов. А когда грохот стих, в густой предрассветной мгле, на узком участке между южной окраиной Надьбайома и небольшой рощицей северо-восточнее деревни Куташ появились немецкие танки. Стрелковые дивизии, оборонявшие этот участок, использовали все средства борьбы с ними и, казалось, остановили их первый натиск. Но после перегруппировки сил вражеские войска снова попытались развить удар на восток.

Развернулись ожесточенные бои. Артиллерия и авиация противника поддерживала следовавшие одна за другой атаки мотопехоты и танков. На отдельных участках фронта шириной 1,5 — 2 километра одновременно действовало до семидесяти и даже более танков и штурмовых орудий врага. С исключительной стойкостью и мужеством встретили советские воины их натиск. Командиры соединений и частей, их штабы уверенно руководили действиями войск. Исходя из создавшейся обстановки, Тимошенко посоветовал командующему войсками фронта усилить 26-ю армию 18-м танковым и 1-м гвардейским механизированным корпусами. К отражению удара противника он привлек часть сил 5-й воздушной армии соседнего 2-го Украинского фронта.

Благодаря принятым мерам, немецко-фашистские войска понесли значительные потери. Введя, однако, в сражение вторые эшелоны и резервы, противник продолжал настойчиво продвигаться вперед. Он атаковал крупными танковыми силами, не прекращая их даже ночью. По требованию Тимошенко в целях улучшения управления командующий 3-м Украинским фронтом возложил оборону участка южнее озера Веленце и до канала Шарвиз на 27-ю армию. Ей были подчинены все соединения, оборонявшиеся на этом участке, а также 18-й танковый, 1-й гвардейский механизированный корпуса и перегруппированный из полосы 4-й гвардейской армии 23-й танковый корпус. В результате маневра, осуществленного артиллерийскими частями, плотность огня значительно возросла.

К отражению контратак противника Тимошенко привлек также часть сил 5-й воздушной армии 2-го Украинского фронта. Советские летчики уничтожали танки и штурмовые орудия противника на поле боя, смело вступали в воздушные бои с вражескими самолетами.

8 марта Герой Советского союза капитан А.И.Колдунов и пять его товарищей вступили в неравный бой с двенадцатью вражескими истребителями и уничтожили шесть из них. На следующий день эскадрилья капитана Колдунова вела бой уже с двадцатью шестью самолетами противника. И в этом бою враг потерял пять самолетов, а советские летчики благополучно вернулись домой. К концу войны на счету Колдунова имелось 46 уничтоженных вражеских самолетов, и он был вторично награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза.

В боях за освобождение Венгрии вновь прославились Герои Советского Союза командир эскадрильи 240-го истребительного авиационного полка старший лейтенант К.А.Евстигнеев, командир эскадрильи 210-го штурмового авиационного полка старший лейтенант Г.Ф.Сивков и командир эскадрильи 31-го истребительного авиационного полка капитан Н.М. Скоморохов. За образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество, отвагу и героизм они были в 1945 году награждены второй медалью "Золотая Звезда".

В период с 9 по 14 марта враг продолжал настойчиво атаковывать позиции советских войск, сосредоточивая основные усилия на участке между озерами Веленце и Балатон. Соединения 27-й и 26-й армий отбивали по шесть-семь атак танков и пехоты в день. Упорная оборона стрелковыми соединениями и частями своих позиций, хорошо продуманный и успешно осуществленный маневр на поле боя, эффективная поддержка наземных войск авиацией, свели в итоге на нет все усилия гитлеровцев.

— Обстановка стабилизируется. Кризис миновал, — докладывал утром 16 марта Верховному Главнокомандующему маршал Тимошенко.

За десять дней ожесточенных боев немцы прорвали главную и вторую полосы обороны на узком участке фронта между озерами Веленце и Балатон, продвинулись на глубину до 30 километров. Однако им не удалось выйти к Дунаю. Измотанная и обескровленная ударная группировка врага прекратила наступление и перешла к обороне. На южном участке фронта противник продвинулся всего лишь на 6 — 8 километров. На этом его попытки сокрушить оборону 57-й советской, 1-й болгарской и 3-й югославской армий, по существу, закончились. С 15 по 26 марта гитлеровцы еще пытались на отдельных участках активизировать свои действия, но это не повлияло на исход операции.

В результате поражения немецко-фашистских войск в западной части Венгрии обстановка на южном крыле советско-германского фронта улучшилась. Противник, израсходовав почти все свои резервы, вынужден был перейти к обороне.

Больших успехов добились наши войска и на других участках советско-германского фронта. В январе были разгромлены главные силы немецко-фашистских войск в Восточной Пруссии и Польше, Красная Армия вышла на ближайшие подступы к Берлину.

4-й Украинский фронт своим правым крылом выдвинулся в район Моравска-Острава, обеспечив с юга наши группировки, действующие на берлинском направлении. В ходе Восточно-Померанской операции, проведенной 2-м и 1-м Белорусскими фронтами, была разгромлена крупная группировка противника, очищено от врага побережье Балтийского моря к востоку от Штеттина. Войска 1-го Украинского фронта выдвинулись к реке Нейсе и заняли выгодное положение для удара по Берлину с юго-востока, а затем начали наступление в Нижней Силезии. Крах гитлеровской Германии, зажатой в тиски фронтов с Востока и запада неумолимо приближался.

— Теперь наше внимание должно быть сосредоточено нa двух важнейших операционных направлениях, — отметил маршал Тимошенко, выступая 24 марта на Военном совете 3-го Украинского фронта, — на венском и пражском. Первое является главным для войск вашего фронта, второе — для соседа справа — 2-го Украинского. Предстоят нелегкие бои, — продолжал Семен Константинович, — враг будет сопротивляться отчаянно, о чем свидетельствуют события последних двух недель и данные разведки о подготовке немцами обороны на подступах к столице Австрии. Под этим углом зрения и должна осуществляться вся наша организаторская деятельность, политическая работа в войсках. Победа близка, но ее нужно завоевать{40}.

4 апреля 1945 года советские войска завершили освобождение Венгрии от немецко-фашистских захватчиков и вышли на венское стратегическое направление. Его важность обусловливалась тем, что здесь проходили основные коммуникации немецких группировок, действовавших в Италии и Югославии.

Рельеф местности, где предстояло наступать, был сильно пересеченным. Здесь находятся южные отроги Карпат, Средне-Венгерские горы, покрытые лесом, и Австрийские Альпы. Абсолютная высота их в среднем достигает 400 — 500 метров. Эти возвышенности в сочетании с большим числом рек служили, по мнению Семена Константиновича, серьезным препятствием на пути продвижения к Вене, требовали организованности и умелых действий в условиях горно-лесистой местности. Особые трудности для 2-го Украинского фронта представляли реки Грон, Ваг, Морава, текущие в меридианальном направлении, местами по узким горным ущельям. Чрезвычайно осложнял действия войск и Дунай, расчленявший их на две части и затруднявший маневрирование вдоль линии фронта.

Используя выгодные условия местности, противник создал на венском направлении четыре оборонительных рубежа. Первый из них, наиболее мощный в инженерном отношении, проходил по правому берегу реки Грон, восточнее Эстергома, далее по реке Драва. Значительную часть населенных пунктов немцы приспособили к круговой обороне. Особенно сильно был укреплен Секешфехервар. Второй рубеж тянулся по берегу реки Раба, третий проходил по южным отрогам Карпат и юго-восточным склонам Альп. Четвертый прикрывал непосредственные подступы к Вене.

Над замыслом Венской операции много потрудились командующие двух Украинских фронтов и их штабы. Оставался нерешенным только один, но очень важный вопрос — о направлении главного удара. Тимошенко пришел к выводу, что его следует нанести в полосе 3-го Украинского фронта. Свое мнение он доложил Верховному Главнокомандующему, и оно было одобрено.

Операция началась 16 марта, а 5 апреля советские войска подошли к Вене, преодолев глубокоэшелонированную оборону противника.

Находясь на передовом КП командующего войсками 3-го Украинского фронта, маршал Тимошенко наблюдал, как соединения 9-й гвардейской армии приступили к штурму городских кварталов. Тогда же в сражение вступили воины 4-й и 6-й гвардейских танковых армий. С воздуха их прикрывала авиация 17-й воздушной армии. На подходе находились боевые корабли Дунайской военной флотилии. Ясно видя, какое ожесточенное сопротивление оказывает противник, Семен Константинович все больше убеждался в необходимости обхода столицы Австрии с севера. Эту задачу лучше всего могла, по его мнению, решить 46-я армия 2-го Украинского фронта за счет перегруппировки ее соединений с левого берега Дуная. Такой приказ был отдан. Принятое решение оказалось своевременным и целесообразным.

В день, когда соединения 3-го Украинского фронта с трех сторон ворвались на окраины города, войска правого соседа приступили к маневру с задачей отсечь крупнейший австрийский район нефтедобычи Цистерсдорф от Вены. Враг дрогнул и начал отход. 13 апреля столица Австрии была освобождена.

Вечером маршал Тимошенко и сопровождавшие его офицеры побывали в Вене, осмотрели ее старую часть, знаменитый венский лес, воспетый Иоганном Штраусом, Шенбрунн и Бельведер. В картинной галерее они ознакомились с полотнами художников эпохи Возрождения — нидерландца Брейгеля, фламандца Рубенса, итальянцев Рафаэля и Тициана, замечательный плеяды испанских художников.

— И это бесценное для человечества богатство пытались уничтожить фашистские варвары, — с возмущением произнес Семен Константинович, обращаясь к присутствующим. — Бесчеловечно, необъяснимо.

В тот же день в штаб-квартиру Тимошенко явился неожиданный посетитель — высокий, седобородый, солидной внешности человек в потрепанном, некогда элегантном, костюме. Им оказался Карл Реннер{1.14}.

— Мне 75 лет. Я хочу отдать Австрии остаток моей жизни,— заявил он в беседе с Семеном Константиновичем.

— Я социал-демократ, и остаюсь им. Но мои взгляды во многом изменились. Теперь я понимаю, главное — окончательно уничтожить фашизм. У меня одна просьба — доложить обо мне маршалу Сталину.

Эту просьбу Карла Реннера выполнили. Спустя сутки Верховный Главнокомандующий получил его личное послание.

Проехал Тимошенко и в концлагерь Маутхаузен. Майор В.С.Семенов, временно назначенный секретарем комиссии лагеря, встретив прибывших, доложил маршалу предварительные данные: в лагере уничтожено более 120 тысяч узников, из них не менее 30 тысяч советских людей, расстрелянных, замученных, заживо сожженных. Здесь погиб и генерал Д.М.Карбышев, зверски казненный фашистами.

Взору присутствующих открылась страшная картина. Сохранились газовые камеры, орудия пыток. Возвышались трехметровые стены и башни с деревянными арками, галерея с пулеметными бойницами. Пять рядов колючей проволоки были сооружены руками узников. По ней был пропущен электрический ток высокого напряжения. За оградой заброшенная каменоломня. К ней вело сто восемьдесят шесть крутых ступеней — узники называли их лестницей смерти. Рядом "лаборатория" доктора Кребсбаха, где проводились злодейские эксперименты на живом "человеческом материале", адские печи крематория. Просторная площадь, где палачи устраивали садистские казни, дикие "игры", травили узников псами...

Продвинувшись несколько западнее Вены, войска 3-го Украинского фронта закрепились на рубеже населенного пункта Санкт-Пельтен, куда подходили с запада соединения 3-й американской и 8-й английской армии. Бои против укрепившихся в горах западной части страны гитлеровцев продолжались до начала мая. Здесь и пришел к советскому солдату час долгожданной победы.

С середины апреля внимание Тимошенко было сосредоточено на согласование действий войск 2-го Украинского фронта, решавших задачу по освобождению Чехословакии, с соединениями 4-го Украинского фронта, которые приступили ко второму этапу Моравско-Остравской операции. Это и предопределило необходимость встречи Семена Константиновича с новым командующим войсками 4-го Украинского фронта генералом А.И.Еременко, а также недавно назначенным начальником штаба генералом Л.М.Сандаловым. Взаимный обмен оперативной информацией оказался весьма полезным в выработке замысла на завершение Братиславско-Брновской операции войск 2-го Украинского фронта.

— Для овладения Брно — второго по величине города Чехословакии, думаю, Родион Яковлевич, целесообразно создать ударную группировку, — поделился своими мыслями Семен Константинович с маршалом Малиновским, возвратившись на 2-й Украинский фронт. — В нее надо включить 53-ю армию, 6-ю гвардейскую танковую армию, конномеханизированную группу генерала Плиева. Подвижными войсками следует обойти город с севера и юга, а армией Манагарова ударить с фронта. Так, думается, мы успешно решим и поставленную задачу и поможем Еременко.

Предложенный вариант действий не вызвал возражений со стороны командования фронта и был одобрен Ставкой ВГК. Завершив необходимые перегруппировки, войска 2-го Украинского фронта 23 апреля возобновили наступление. Бои носили чрезвычайно ожесточенный характер. Отбивая контратаки пехоты и танков противника, соединения ударной группировки настойчиво продвигались к Брно. Спустя трое суток город был взят.

В ночь на 1 мая, когда над рейхстагом уже реяло Знамя Победы, на командный пункт 2-го Украинского фронта поступила директива Ставки ВГК следующего содержания:

Представителю Ставки маршалу Тимошенко, Командующему 3-м Украинским фронтом маршалу Малиновскому

"Главные силы войск фронта развернуть на запад и нанести удар в общем направлении на Чиглава, Прага с задачей... овладеть рубежом Чиглава, Улабинч, Горн, в дальнейшем выйти на реку Влтава и захватить Прагу"{41}.

Начавшееся 7 мая восстание в столице Чехословакии активизировало заключительный этап вооруженной борьбы на южном крыле советско-германского фронта. Ставка ВГК нацелила на Прагу войска трех фронтов.

В ночь на 9 мая 4-я и 3-я гвардейские танковые армии 1-го Украинского фронта совершили 80-километровый бросок, и на рассвете их передовые части вступили в Прагу, а вслед за ними утром 9 мая — части 3-й гвардейской и 13-й армий. В этот же день с востока в столицу Чехословакии вошли подразделения фронтовой подвижной группы и передовой отряд подвижной группы 38-й армии 4-го Украинского фронта. С юга в город вступили части 6-й гвардейской танковой армии и 1-й гвардейской конно-механизированной группы 2-го Украинского фронта. При активной поддержке населения советские войска к 10 часам утра полностью очистили Прагу от гитлеровцев. Вся страна, жители ее столицы восторженно встречали своих освободителей — воинов Красной Армии. В тот же день Тимошенко принял делегацию повстанцев, решил ряд организационных вопросов, в том числе по оказанию помощи жителям Праги.

С выходом к ней советских войск пути возможного отхода основных сил группы армий "Центр" на запад и юго-запад были отрезаны. Вне окружения оказалось лишь несколько вражеских дивизий, находившихся на флангах группировки и отсеченных от ее основных сил. 10 — 11 мая завершилось пленение основных сил немцев. Одновременно армии 1-го и 2-го Украинских фронтов продолжали наступление на запад. К исходу 11 мая они вышли на линию Хемниц, Карловы-Вари, Пльзень, где встретились с американскими войсками.

В ходе Пражской операции было взято в плен около 860 тысяч солдат и офицеров противника, захвачено в качестве трофеев 9,5 тысячи орудий и минометов, 1800 танков и штурмовых орудий, 1100 самолетов, большое количество другого вооружения и боевой техники{42}. Быстрым решением задачи по освобождению столицы Чехословакии и окружению вражеской группировки советские войска пресекли все нити интриг, которые плели вокруг вопроса о Чехословакии, и в частности о Праге, руководители фашистской Германии, реакционные круги США и Англии.

Салют в Москве 9 мая 1945 года в честь освобождения Праги стал предпоследним салютом воинам Красной Армии. Последний — салют Победы, из тысячи орудий, прозвучал через несколько часов. Вместе со всеми слушал его по радио, находясь на командном пункте 2-го Украинского фронта и представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко. Заканчивался 1418-й день Великой Отечественной войны. Мир был избавлен от фашизма. Это сделали в первую очередь советские солдаты. С первого и до последнего дня войны шел в их строю Семен Константинович Тимошенко.

Вечером 10 мая 1945 года в одном из самых больших музыкальных залов австрийской столицы прославленные музыканты Вены и артисты, прибывшие из Москвы, дали большой праздничный концерт для воинов, освободивших столицу Австрии. На нем присутствовали С.К.Тимошенко, Р.Я.Малиновский, Г.А.Ворожейкин, генералы, офицеры, сержанты и солдаты, имена которых были овеяны славой победы. Весь вечер исполнялись произведения Бетховена, Шуберта, Моцарта, Штрауса, Брамса, русских и советских композиторов...

Кстати, здесь маршалу Тимошенко доложили, что кем-то распространяются упорные слухи о том, будто в освобождении столицы Чехословакии принимали участие... власовцы. Вначале Семен Константинович не принял этого всерьез, посчитав такие разговоры абсурдными измышлением геббельсовских последышей, их попыткой бросить тень на тех, кто устремился на помощь восставшей Праге и пролил кровь в те дни, когда война была уже фактически закончена. Ведь остатки жалкого воинства РОА{1.15} стремились унести ноги на Запад, чтобы сдаться американцам или англичанам. Остальные же оставшиеся в живых изменники родины были пленены вместе со своим главарем Власовым. Так что не стоит обращать внимания на этакие бредни...

Но Тимошенко не любил никакие неясности, и дал команду особистам разобраться в истоках слухов. И вот что ему доложили.

...Власов и деятели из созданного им Комитета освобождения народов России еще с 1944 года носились с идеей создания армии из десяти пехотных дивизий и отдельных частей, которую бы он и возглавил. Немцы относились к этому намерению с явным скепсисом, так как хорошо знали, что большинство "освободителей", волею военных судеб попавших во власовские части, воевать против своих не хотели.

Тем не менее, две дивизии — 600-я и 650-я были все же сформированы. В их состав вошли наиболее "благонадежные" батальоны пособников эссесовских карателей.

Попытка использовать 600-ю дивизию в боях на Одере закончилась ее разгромом и паническим бегством остатков частей. Власову с трудом удалось сохранить свое "детище" от расформирования за массовую трусость. 29 апреля недобитые полки РОА сосредоточились в пятидесяти километрах от Праги, чтобы привести себя в порядок и приготовиться к прорыву навстречу нашим тогдашним союзникам. Но 2 мая командир дивизии Буняченко узнал, что в Праге готовится восстание, и вступил в контакт с руководством повстанцев, приняв предложение поддержать их всеми имеющимися в его распоряжении силами и средствами. Предатель руководствовался при этом отнюдь не добрыми чувствами к пражанам. Он рассчитывал на то, что его помощь восставшим зачтется и Чехословакия предоставит ему политическое убежище.

5 мая началось восстание и повстанцам удалось захватить большую часть города. Но уже на другой день немцы бросили на его подавление крупные силы пехоты, танков и авиации. Создалось критическое положение. Тут в дело вступила 600-я дивизия. Она нанесла удар по аэродрому Рузыне, расположенному северо-западнее Праги, где базировалась немецкая бомбардировочная и истребительная авиация. Внезапность какое-то время играла на руку Буняченко. Однако гитлеровцы быстро опомнились, подняли в воздух самолеты и разделали под орех один из полков своих бывших "соратников". Оставшиеся части вышли к Праге сильно поредевшими.

Свои действия дивизия начала с того, что натолкнувшись на склад метилового спирта, перепилась и понесла большие потери отравленными. Все же 7 мая власовцам удалось занять центр города, район излучины реки Влтавы у Градчан, разоружить несколько сотен немцев. Этому способствовали, во-первых, опять-таки внезапность их появления в Праге, во-вторых, то, что значительная часть уже дважды предателей была облачена в эссесовскую форму, что вначале обескуражило немцев и они послали к Буняченко своих парламентеров. Пока между ними велись переговоры, чехи, наконец, разобрались в том, с кем они по оплошности связались, и решительно отказались иметь с власовцами какое бы то ни было дело. И те ночью поспешно покинули город, не причинив заметного вреда немецким частям и их опорным пунктам. Этим и закончилась "освободительная миссия" отщепенцев.

Прагу освободили войска 1-го Украинского и других фронтов, которым пришлось вести серьезные бои на подступах к городу и его улицах и понести немалые потери.

Это очевидные факты и о них можно было бы не вспоминать, если бы спустя почти полвека не нашлись, деятели, пытающиеся реанимировать "власовское движение" и выдать главного предателя Отечества за "борца со сталинским режимом"...

Ну, а жизнь шла своим чередом. Для Семена Константиновича Тимошенко, как и для всего советского народа, началась мирная жизнь. 12 мая он вылетел в Москву, где его ждали новые дела.

Пройдут годы и в день семидесятилетия маршала один из корреспондентов газеты "Красная звезда" задаст ему вопрос: какие события в его жизни были самые яркие, самые памятные? И Семен Константинович ответит:

— День Победы над фашистской Германией и ее союзниками в 1945 году. Победа в Великой Отечественной войне убедительно показала, что те надежды, которые возлагались на Красную Армию, на ее единство с советским народом, полностью оправдались. Победа наша не случайна, а закономерна.

Тогда же корреспондент "Комсомольской правды" спросил о том, чтобы Семен Константинович хотел сказать сегодняшним молодым людям о значении Победы советского народа в Великой Отечественной войне?

Маршал ответил:

— Чтобы оценить значение Победы сегодня, нужно хорошо задуматься над тем, чем угрожал нам фашизм и насколько реальна была эта угроза. Фашизм угрожал физическим порабощением советского народа, его полным истреблением в интересах господства германской нации. И эта угроза была реальной — мы вступили в борьбу с фашизмом тогда, когда им была повержена почти вся Европа. Наш народ стал последней надеждой мира. И он выстоял...

Великая Отечественная война стала самой тяжелой из всех войн, когда-либо пережитых Родиной, — продолжал Тимошенко. — Она принесла советскому народу неслыханные потери и разрушения. Но масштабам ведения военных действий, участию людских масс, применению техники, напряжению и ожесточенности она превзошла все войны прошлого. Чрезвычайно тяжелым был путь советских воинов по дорогам войны. Четыре долгих года героически боролись советский народ и его доблестные Вооруженные Силы за победу.

Действительно, войне суждено было длиться почти полторы тысячи суток. Боями и сражениями, кровью и ранами, болью поражений и радостью побед были наполнены эти дни и ночи. Они требовали от каждого солдата, от каждого человека, даже находящегося в тылу, подвига.

Глубокая убежденность Семена Константиновича в величии освободительной миссии Советских Вооруженных Сил в годы второй мировой войны, в решающей роли Советского Союза в разгроме фашистской Германии и ее союзников, в закономерностях одержанной победы основывалась на личном восприятии всего того, что происходило на его глазах с первого часа фашистской агрессии. Убеждение это было выстрадано долгими днями и ночами войны. Оно прошло через муки и страдания свои и окружавших его людей, поражения и победы.


1ЦАМО, ф.229, оп.509, д.263, л.93.
2Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968. С.109.
3Ласкин И.А. У Волги и на Кубани. М., 1986. С.174.
4ЦАМО, ф.224, оп.932, д.545, л.26.
5ЦАМО, ф.371, оп.6367, д.198, л.1-2.
6Бирюков К.И. Трудная наука побеждать. М., 1980. С.225.
7Карпов В. Полководец, М., 1988. С.59.
8Кузнецов Н. Г. Курсом к победе. М., 1985. С.305.
9ЦАМО, ф.224, оп.932, д.470, л. 18.
10Там же, ф.51. оп.932, д.576, л.178-180.
11ЦАМО, ф.288, оп.9921, д.160, л.39.
12Баграмян И.Х. Великого народа сыновья. С. 254.
13ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.36, л.56-57.
14ЦАМО, ф.235, оп.2074, д.879, л.55.
15ЦАМО, ф.217, оп.1217, д.605, л.47.
16ЦАМО, ф.1324, оп.2642, д.36, л.57.
17Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1981, Кн.1. С.343.
18Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1946. Т.2. С. 105.
19ЦАМО, ф.240, оп.2779, д.1104, л.137.
20Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1981. Кн.2. С. 122.
21ЦАМО, ф.16А, оп.983, д.10, л.11.
22Там же, л. 14.
23Личное дело маршала Ф.И.Толбухина. Л.24.
24Боков Ф.Е. Весна победы. М., 1979. С.22.
25История второй мировой войны 1939-1945. Т. 10. С.107.
26Там же. С. 108.
27ЦАМО, ф.240, оп.2779, д. И 94, л. 120.
28Там же, д.992, л.120-121.
29Там же, 1991, л.18.
30Там же, л.57, 58.
31Там же, д.18, л.40.
32Там же, Д. 1291, л.64.
33Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Кн.2. С.254.
34 ЦАМО, ф.240, оп.2779, д.1291, л.68.
35ЦАМО, ф.132А, оп.2642, д.37, л. 109.
36Там же, д.39, л.2
37ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.39, л.13.
38ЦАМО, ф.140, оп.32305, д.2, л.52.
39 ЦАМО, ф.243, оп.2290, д. 1857, л.23.
40ЦАМО, ф.240, оп.2779, д. 1229, л. 145.
41ЦАМО, ф.132А, оп.2642, д.39, л.108.
42История Второй мировой войны 1939-1945, т. 10, с. 354
43Комсомольская правда, 1965, 18 февр.


<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 2633


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X