Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья

Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

Р. М. Португальский, А. С. Доманк, А. П. Коваленко   Маршал С. К. Тимошенко
Глава 1. В Первой Конной

Делегат Восьмого Всероссийского съезда Советов. — Встреча с В.И.Лениным. — Учеба на высших курсах Военной академии РККА. — Назначение заместителем командира кавкорпуса — Дела семейные... — Военная реформа. — Заграничная командировка — Курсы усовершенствования высшего начсостава. — Командующий армейской группой. — Снова учеба — Служба в Белорусском и Киевском военных округах. — Осенние маневры 1936 года. — Неужели все они — враги народа? — Это новая мировая война... — Поход в Западную Украину. — Во главе войск Северо-Западного фронта — Уроки зимней войны. — Участие в работе мартовского пленума ЦК ВКП(б) и расширенном заседании Главного военного совета РККА.

20 декабря 1920 года делегаты Восьмого Всероссийского съезда Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов от Первой Конной армии — С.М.Буденный, К.Е.Ворошилов и С.К.Тимошенко прибыли в Москву. Это была первая поездка начдива в столицу.

Уже вечерело, когда, закончив все формальности, разместились в гостинице "Националь". Не теряя времени, Семен Константинович отправился в город. Вышел на прилегающую площадь, осмотрелся. Мелкие домишки и лавчонки Охотного ряда погружались в полумрак. Где-то звенели вечерние трамваи. Из охотнорядских лавок несло квашенной капустой и какими-то пряностями, из ближайшего трактира веял дразнящий обоняние запах жаренного мяса. Тимошенко покачал головой: в те зимние месяцы питание красноармейцев было весьма скудным. Вспомнилось недавнее собрание в штабном эскадроне. Тогда обсуждали вопрос об отчислении десяти процентов месячного пайка в фонд Комитета помощи голодающим. А выступавшие конармейцы предложили отчислить не десять процентов — четверть и не месячного, а трехмесячного пайка.

Одни голодают, другие жиреют, — подумал Семен Константинович. Свернув к Красной площади, столь знакомой по фотографиям, подивился храму Василия Блаженного, постоял у памятника Кузьме Минину и Дмитрию Пожарскому, у Лобного места, миновал Верхние торговые палаты и вышел к Александровскому саду.

Постоял у памятника-обелиска на центральной аллее Выдающимся мыслителям и деятелям борьбы за освобождение трудящихся — прочитал Тимошенко (позже он узнал, что это первый советский монумент, открытый в 1918 году). Знакомые имена Маркса, Энгельса, Лаврова, Плеханова. А вот о Кампанелле, Мелье, Сен-Симоне, Фурье ему слыхать не доводилось.

Когда уже около полуночи вернулся в гостиницу, то путь у входа ему преградил вооруженный рабочий. Оказывается, всего час-полтора назад здесь произошла перестрелка с какой-то бандой. Предъявив документы, Тимошенко поднялся по лестнице в свой номер.

...Съезд советов в Колонном зале Дома Союзов открыл М.И. Калинин — председатель ВЦИК, почетный боец Первой Конной армии. Он предложил делегатам почтить память павших в годы гражданской войны. Затем слово было предоставлено В.И.Ленину. Выйдя к столу Президиума, Владимир Ильич снял пальто, повесил его на спинку стула и обратился к собравшимся:

— Товарищи, мне предстоит сделать доклад о внешней и внутренней политике правительства. Я вижу задачу своего доклада не в том, чтобы дать вам перечень хотя бы крупнейших или важнейших законопроектов и мероприятий рабоче-крестьянской власти. Я думаю, что вас не интересовал бы также и не представлял бы существенного значения рассказ о событиях за это время. Они общеизвестны. Мне думается, что надо попытаться обобщить главные уроки, которые мы получили за этот год...

Подведя итоги гражданской войны, Ленин остановился на основных политических и хозяйственных задачах, которые стоят перед страной.

В ходе работы съезда были обсуждены вопросы восстановления промышленности и транспорта, развития сельскохозяйственного производства, улучшения деятельности советских органов в центре и на местах. С докладами выступали А.И. Рыков, Г.М.Кржижановский, Л.Д.Троцкий, И.А.Теодорович, Г.Е.Зиновьев. Трудно было все это охватить и осмыслить, поэтому Тимошенко старался не упустить ни слова из заключительной речи Ленина, подводившей итоги дискуссии. А вот это, что называется, имеет самое непосредственное отношение к нему самому: напомнив о постоянно грозящей опасности, которая не прекратится, пока существует мировой империализм, Ильич сказал, что если кто забудет об этом, тот забудет о нашей трудовой республике.

"Говорить нам, что мы должны вести войну только оборонительную, — отметил Ленин, — когда над нами до сих пор занесен нож, когда, вопреки сотням наших предложений и при неслыханных уступках, на которые мы идем, ни одна из крупных держав с нами мира не заключила — значит повторять старые, давно потерявшие смысл фразы мелкобуржуазного пацифизма..."{1} Выходит, хочешь не хочешь, но порох держи сухим...

В.И.Ленин в дни съезда встречался со многими делегатами. Довелось встретиться с ним и Тимошенко. Это произошло на обеде у М.И.Калинина в присутствии И.В.Сталина, Г.К.Орджоникидзе, К.Е.Ворошилова и М.В.Фрунзе. Много лет спустя Семен Константинович писал:

"Владимир Ильич расспрашивал меня о наших замечательных бойцах... Он сказал: ...опирайтесь на них, они всегда подскажут. Главное — быть среди бойцов, в массе.

...Владимир Ильич просил не останавливаться на . достигнутых результатах, повышать воинскую дисциплину, вести политическую работу среди бойцов и командиров.

Обед кончился... Мы вышли. По дороге в гостиницу товарищ Ворошилов спросил:

— Ну, какое у вас, Тимошенко, впечатление о встрече?

Я сказал, что меня поразила та простота в обращении и теплота, с которой Ленин беседовал с нами. Ночью я долго не мог заснуть. Снова вспоминал весь разговор с Лениным, его жесты, движения, лицо, голос. С тех пор прошло уже много лет, но образ Владимира Ильича всегда встает передо мной живым и незабываемым...{2}

Услышанное на съезде, встреча с Ильичом, подвели итог долгих раздумий Тимошенко о том, какой же ему избрать путь после окончания войны. Коль скоро военная угроза существует и долго еще будет существовать, пока мир раздирают классовые противоречия, то защищать завоевания революции — его святая обязанность. И он решил посвятить службе в Красной Армии всю свою жизнь.

Но Семен Константинович отдавал себе отчет в том, что от командира да еще такого ранга, как он, требуются куда более глубокие и обширные знания, чем у него имеются. Не за горами время, когда Красная Армия полностью покончит с интервентами, бандами и контрой различных мастей, и войска начнут мирную жизнь.

Следовательно, надо будет налаживать основательную боевую и политическую подготовку личного состава, учить бойцов, командиров и учиться самому вести борьбу с вероятным противником. А таких в ту пору у молодой Республики Советов было хоть пруд пруди, да еще оснащающихся новыми видами оружия и боевой техники, которые в годы интервенции и гражданской войны применялись редко и в малых количествах... Кто же будет противником на поле боя? Польша? Румыния? Германия? Последняя вряд ли. Не скоро она опомнится после жестокого поражения в восемнадцатом году. Страны бывшей Антанты? Очень даже может быть! А что знает он об их вооруженных силах, стратегии и тактике? Да почти ничего. То же самое можно сказать и о родах войск (кроме кавалерии, разумеется) Красной Армии, способах их боевого применения. И еще — комиссар толковал как-то о материалистической философии, политической экономии, диалектике... Утверждал, что без знания общественных наук далеко не уедешь. Вывод один — учиться надо. В глубине души таилась надежда — может, учитывая его боевое прошлое, направят в академию Генштаба... Ну, а если пошлют, осилит ли он учебу в ней со своими четырьмя классами начальной школы?

Преодолеть колебания в определенной мере помог приказ Реввоенсовета республики от 1 марта 1921 года. В нем, в частности, говорилось:

"В основу оценки соответствия лиц комсостава занимаемым должностям и представления к продвижению, ставить боевые качества и преданность Советской власти. Если аттестуемый начальник в своей настоящей должности был способен управлять своей частью при боевой обстановке революционной войны и при этом проявил себя преданным работником Советской власти, то это вполне определяет как его пригодность к занимаемой должности, так и возможность продвижения на высшую... С особым вниманием относиться к оценке тех начальников, которые выдвинулись на командные должности из красноармейской среды во время революционной войны... они особенно ценны для армии. Если теоретические познания в военном деле этих лиц невелики, то необходимо стремиться поднять их военное образование..."

Осенью 1921 года начальник 4-й кавдивизии, председатель чрезвычайного совещания по борьбе с бандитизмом в Кубано-Черноморской области С.К.Тимошенко был откомандирован на Высшие курсы Военной академии РККА и снова прибыл в Москву — в этот раз уже надолго.

Размещалась тогда академия в здании бывшего Охотничьего клуба на Воздвиженке, а на занесенных снегом улицах лишь изредка можно было увидеть извозчика, лениво погонявшего истощенных лошаденок. Пришлось добираться пешком. Довольно быстро решились все формальности, в том числе и размещения в общежитии. Оставив там свои немудреные пожитки, Семен Константинович отправился к И.В.Тюленеву, в то время уже заканчивавшему академический курс.

Иван Владимирович рассказал о том, что академия сейчас переживает трудные времена коренных преобразований. С августа этого года в командование ею вступил М.Н.Тухачевский — молодой, но уже широко известный в Красной Армии военный деятель и теоретик. Выходец из среды мелкопоместных дворян, офицер старой русской армии, Тухачевский перешел на сторону революции и без колебаний отдал ее вооруженной защите все свои силы и знания, незаурядный военный талант, проявил личную храбрость и кипучую энергию. Под его руководством советские войска одержали крупные победы над Колчаком, громили войска Деникина и поляков.

На преподавательскую работу в академию пришли начальник штаба войск Украины и Крыма Н.В.Соллогуб, начальник штаба Западного фронта Н.Н.Шварц и его помощник Е.А.Шиловский, начальник высших курсов Западного фронта Ф.Е.Огородников, начальник штаба войск Тамбовской губернии Н.Е.Какурин и другие крупные специалисты.

Шел довольно сложный процесс становления. Виделись недостатки, но не всегда находились рациональные пути их устранения. В поисках нового нередко впадали в крайности. И Тимошенко сам убедился в этом, когда присутствовал на дискуссии — кем же должен выпускаться из академии командир — художником или ремесленником.

Задумываясь над происходящим, Семен Константинович приходил к выводу, что к концу гражданской войны бойцы и командиры Красной Армии научились искусно бить врага. Наиболее заметно новое советское военное мастерство проявилось в применении на поле боя больших масс конницы. Первая Конная решала боевые задачи крупного масштаба, которые выходили за рамки тактических.

Маневр конницы обычно применялся в целях разгрома крупных вражеских сил. Бойцы проявляли массовый героизм, мужество, самоотверженность и отвагу. Широкое применение пулеметного огня, артиллерийское сопровождение атак, высылка сильных разведывательных органов, двухэшелонное построение боевого порядка (первый эшелон — конница, второй эшелон — пехотные дивизии), выход высшего командования на поле боя для непосредственного руководства войсками и личного наблюдения за ними — все это было новым в военном искусстве.

Однако командиры — участники гражданской войны еще не могли достаточно глубоко проанализировать и обобщить боевой опыт даже собственных, удачно проведенных операций. Старые же военспецы видели в гражданской войне только спад во всех областях военного искусства. До их сознания не доходило то, что солдат революции, оказался способным на поле боя внести что-то новое в тактику. Шаблон, стремление к внешнему эффекту, подчас бездумное следование классическим образцам военной науки, привитые Николаевской академией, изживалось медленно, болезненно. Старое, непригодное для армии нового типа не сдавало своих позиций. Надолго, например, оставил неприятный осадок на душе у Тимошенко эпизод на одном из практических занятий по тактике, проводимом бывшим царским офицером А. Г. Лигнау. Тогда Семену Константиновичу пришлось затратить немало сил, чтобы убедить и преподавателя, и слушателей группы в целесообразности организации разведки в наступлении так, как это делалось в Первой Конной. Доводы оппонентов были внешне беспроигрышны — того, на чем настаивал начдив, не содержалось в уставе.

— Но ведь эффективность такой организации подтвердилась в боях, — горячился Семен Константинович, — и под Ростовом, и на Северном Кавказе, и под Львовом. И раз это так, то устав надо менять, а не отмахиваться от новых форм боевой работы...

Учеба, что греха таить, давалась нелегко. Сказывалась низкая общеобразовательная подготовка, весьма напряженным был ритм занятий и самоподготовки. Приходилось много читать и запоминать, особенно по тактике родов войск. Список рекомендованной литературы был весьма солидным.

Плохо обстояло и с учебниками. Многие из них совсем не отражали практику гражданской войны, в результате возникали довольно острые ситуации. На первом же зачете по тактике конницы, который принимал руководитель этого предмета В.Н. Готовский, Семен Константинович, считая себя вполне подготовленным боевой практикой, получил лишь удовлетворительную оценку. Причиной послужил конфликт с преподавателем, происшедший в оценке действий Первой Конной армии в войне с Польшей.

Острые дискуссии нередко возникали и на занятиях по многим другим предметам, опять-таки когда речь шла о гражданской войне. Попробуй доказать преподавателю, как правило бывшему высокоблагородию, а то и превосходительству, что гражданская была настоящей войной, к тому же классовой, а не просто смутным временен на Руси! Горячо спорили и с профессором А.А.Свечиным по вопросам стратегии. Он хорошо знал свой предмет, но открыто заявлял, что рабочие и крестьяне из-за узости кругозора и отсутствия общей культуры не способны управлять армией, овладеть стратегией. Естественно, слушатели энергично боролись с подобной точкой зрения, отстаивая пролетарский подход к вопросам строительства вооруженных сил Советской республики. Не менее горячие споры возникали с главруком по военной администрации профессором С. Г.Лукирским об устройстве вооруженных сил нашего государства, организации службы тыла и по другим вопросам. Сходились лишь в том, что реорганизация Красной Армии совершенно необходима, но каждый понимал ее сущность по-своему.

В то же время учебе во многом помогало военно-научное общество академий. В нем слушатели готовили и обсуждали доклады на различные темы. Поучительными, например, были доклады об операциях 1-й и 2-й армий в Восточной Пруссии в первый период мировой войны. В кавалерийской секции, членом которой являлся Семен Константинович, обсудили несколько докладов по операциям Первой и Второй Конных армий. Большой интерес у Тимошенко вызвали доклады о неудачном рейде в тыл войск Врангеля конного корпуса Жлобы в 1920 году и о штурме Перекопа.

Много времени уходило на самостоятельную работу, на знакомство с новыми военными и военно-историческими трудами. Тимошенко тогда впервые прочитал работу М.Н.Тухачевского "Стратегия национальная и классовая", хотя и вышла она два года назад. Главу "Операции" он тщательно законспектировал, на что ушло (как он рассказывал впоследствии) почти три вечера. Глубоко задумался Семен Константинович и над статьей Тухачевского "Обучение войск", опубликованной в Военном вестнике. Его внимание привлекли не только общие подходы к подготовке командиров и красноармейцев, но и рекомендации по методике проведения различных видов занятий.

Важным событием в жизни академии стало вручение ей ордена Красного Знамени. В середине января 1922 года из орденоносцев — слушателей всех курсов была сформирована рота эскорта Боевого знамени. На правом фланге (183 сантиметра росту!) стоял С.К.Тимошенко. Командовал ротой сам начальник академии.

В полдень эскорт построился на сцене Большого театра. Внешний вид был далеко не парадным. Они были одеты в самое разношерстное обмундирование: старые английские шинели соседствовали с солдатскими и офицерскими русской армии, некоторые щеголяли в ботинках с обмотками, а иные были одеты в кожаные или бобриковые пальто, тужурки разных цветов...

М.И.Калинин прикрепил орден к знамени академии, тепло поздравил собравшихся с наградой, пожелал им новых успехов, отличных оценок.

Сбылись бы его пожелания на экзаменационной сессии! — усмехнулся про себя Тимошенко.

И вот позади последний экзамен. В полевой сумке Семена Константиновича — выписка из приказа о его назначении заместителем командира формируемого 3-го кавалерийского корпуса имени Белорусской Советской Социалистической Республики, первое такой организации соединение в Красной Армии. Западный (в последующем Белорусский) военный округ в порядке эксперимента переходил на корпусную структуру. Штаб соединения развертывался в двенадцати километрах от Минска.

В конце апреля Тимошенко представился командиру корпуса Гаю Дмитриевичу Гаю (Гайку Бжишкяну). Он и ранее знал о своем начальнике, кое-что рассказали служившие с ним слушатели, остальное поведал при встрече сам Гай Дмитриевич.

Тридцать четыре года. Из семьи учителя. Мировую войну начал рядовым, дослужился до командира батальона. Награжден двумя Георгиевскими крестами, золотой шашкой, Анненским орденом, а в Красной Армии, где начал службу в восемнадцатом году, удостоился двух орденов Красного Знамени. Командовал отрядом, пехотной и кавалерийской дивизиями, в двадцатом году — 2-м, затем 3-м конными корпусами.

Во время контрнаступления польских войск обескровленные соединения корпуса, не имевшие боеприпасов и продовольствия, в конце августа перешли границу Восточной Пруссии, где и были интернированы.

— После расформирования корпуса долгое время был в резерве командующего войсками Западного фронта, — заключил рассказ Гай Дмитриевич. — Теперь формирую новый. Сложностей хоть отбавляй!

Но вдвоем, надеюсь, дело пойдет быстрее. Человек вы хоть и молодой, но бывалый. О подвигах ваших, Семен Константинович, наслышан. Прошу вечером зайти ко мне на чашку чая, познакомлю вас со своими.

Как ни старались Гай Дмитриевич и Семен Константинович поддерживать за столом обстановку домашней непринужденности, вести светскую беседу, разговор непременно сворачивал в служебное русло. Не обошлось, правда, и без воспоминаний о гражданской войне, общих знакомых.

В курс порученных комкором дел Тимошенко вошел довольно быстро. Начал с организации регулярной боевой учебы в частях. Главное внимание сосредоточил на огневой и тактической подготовке, полевой выучке пехотных и кавалерийских подразделений. Артиллерию вывел на лагерный сбор. Организовал подготовительные сборы для кандидатов в 3-ю Западную пехотную школу и на курсы младших командиров.

Первостепенное значение для успешного обучения и воспитания красноармейцев имела тогда ликвидация неграмотности (не умели, как выяснилось, читать и писать более четверти призывников 1922 года). Пришлось приложить немало сил для решения этого большого и больного вопроса. Командирам было приказано учить всех неграмотных красноармейцев, для чего проводить с ними "не менее четырех часов школьных занятий ежедневно"{3}.

Но дело почти не двигалось с места. Чего греха таить, многие командиры и сами-то были не шибко грамотными и потому не могли успешно справляться с ролью педагогов. Убедившись в этом, Тимошенко взял под личный контроль решение задачи повышения грамотности личного состава. Он обратился к местным сельским учителям с просьбой оказать методическую помощь наименее подготовленным командирам и принять непосредственное участие в проведении занятий с бойцами, на что те охотно согласились.

Штаб спланировал командирскую подготовку. Тимошенко взял на себя руководство группой командиров дивизий, отдельных частей и их заместителей. Используя полученные в академии знания, он организовал регулярное обсуждение статей журналов "Революция и война", "Военный вестник". Обязательной стала система индивидуальных заданий командирам. Статьи "Обучение войск" (Военный вестник № 7, 1921 года), "Об обороне", "Модные заблуждения" (Революция и война, № 21, 1923 года) под его руководством изучались всем средним командным составом. В январе 1923 года в управлении корпуса проводится конференция о роли огня в современном бою. На ней выступили Г.Д. Гай, Е.И.Ковтюх, А.И.Тодорский и многие другие опытные командиры — участники гражданской войны.

Заметной вехой в личной жизни Семена Константиновича стал февраль 1923 года. На вечере в Минске, посвященном пятой годовщине Красной Армии, он познакомился с черноглазой красавицей, турчанкой со звучным именем Нургаиль. Тимошенко влюбился в нее, что называется, с первого взгляда. И девушка, казалось, отвечала ему взаимностью. И уже через два дня сыграли свадьбу.

— Кончилась привольная холостяцкая жизнь, — пошутил Гай Дмитриевич, вручая молодоженам подарки от сослуживцев. — Желаю вам большого счастья и вечной любви.

Но ни того, ни другого не получилось. 21 декабря родилась дочь. Назвали ее Катей. А в ночь под новый 1924 год молодая жена исчезла, оставив мужу ребенка. Поиски результатов не дали, хотя к ним подключился и особый отдел. Лишь спустя месяц удалось выяснить, что ушла Нургаиль за кордон, в Польшу. Мотивы ее поступка, так и остались невыясненными.

Истинное же семейное счастье Семен Константинович обрел только через три года, познакомившись с Анастасией Михайловной Жуковской, учительницей одной из минских школ. В новой семье и будет воспитываться Катя, у которой со временем появились сестра Оля и брат Костя.

В начале 1924 года специальная комиссия ЦК РКП (б) провела глубокое обследование состояния Красной Армии и пришла к выводу, что ее боеспособность и боеготовность не отвечают задачам обороны страны в складывающейся международной обстановке. Предложения этой комиссии, рассмотренные и утвержденные правительством в марте, легли в основу военной реформы. Пути и методы ее проведения в войсках Западного военного округа были широко обсуждены на представительном сборе военнослужащих различных категорий, который состоялся 30 июня. С докладом "Перспективы и задачи военного строительства" выступил заместитель председателя РВС СССР М.В.Фрунзе.

В семейном архиве Тимошенко сохранилась тетрадь с его записями, сделанными во время этого доклада:

"Создание территориальных формирований — единственно возможный выход в условиях серьезных экономических трудностей, переживаемых страной. Необходимо расширять практику милиционного строительства.

2. Вопрос обновления командных кадров соединений и частей — основная проблема нашей внутренней жизни.

3. Важнейшее направление в развитии Красной Армии — переход к единоначалию.

4. Одна из задач — создание национальных формирований на территории БССР.

5. Техническое перевооружение Красной Армии, подготовка классных специалистов — ближайшая наша перспектива, требующая серьезной кропотливой работы."

Практическое осуществление реформы началось в войсках округа весной 1924 года под руководством нового командующего — А.И. Корка. Тимошенко не приходилось еще служить под началом этого известного в Красной Армии военачальника. С тем большим вниманием слушал он его представление на расширенном заседании Военного совета округа.

— Родился на одном из хуторов Эстонии в 1887 году, — рассказывал о себе Август Иванович. — В 1908 году окончил Чугуевское пехотное училище, спустя шесть лет — Академию Генерального штаба. В звании подполковника почти всю империалистическую войну служил в штабе Западного фронта. В апреле 1917 года окончил Военную школу летчиков-наблюдателей и возглавил авиационный отдел штаба фронта. В Красной Армии с февраля 1918 года. Воевал под Петроградом, в Эстонии, Белоруссии, на юге Украины, командовал 15-й и 6-й армиями, в 1921 году назначен командующим Харьковским военным округом, год спустя — войсками Туркестанского фронта. Теперь вот направлен к вам в Белоруссию. Надеюсь на дружную работу и полное взаимопонимание, — заключил свое выступление командующий.

Служебная нагрузка с каждым новым месяцем увеличивалась. Наряду с выполнением прямых функциональных обязанностей Тимошенко приходилось участвовать в работе различных комиссий по проверке мобилизационного развертывания частей округа, деятельности военкоматов, проведению маневров территориальных формирований. Под общим руководством Корка Тимошенко возглавил комиссию по выработке штатно-организационной структуры штабных служб. Все это, конечно, расширяло его кругозор, но требовало предельного напряжения сил.

К неожиданным последствиям привела его работа в составе инспекции соседнего кавалерийского корпуса, которым командовал Николай Дмитриевич Каширин, прославленный герой гражданской войны. Дело в том, что при работе в одной из кавдивизий Тимошенко насторожило положение с конским составом. С протертыми чуть ли не до позвоночника спинами, хромавшие донельзя истощенные кони явно были непригодны для строя. Семен Константинович доложил об этом командующему.

Какие последовали оргвыводы Тимошенко тогда не узнал, так как вскоре после этого по решению Военного совета округа отправился в командировку... в Будапешт и Вену закупать лошадей для укомплектования кавалерийских соединений РККА. Впервые после долгих лет сменил гимнастерку с синими "разговорами" и прочее обмундирование на сшитый у хорошего портного добротный костюм, буденновку — на модную шляпу, а в боковой карман пиджака положил документы на имя... графа Винера (долго потом шутники, которые были в курсе дела, именовали его ваше сиятельство). Впрочем, графская крыша носила чисто формальный характер — и австрийцы и мадьяры прекрасно знали, кто он такой, но вида не подавали. Гешефт (тогда еще это немецкое слово не было вытеснено американским бизнес), превыше всего, к тому же такой выгодный... Граф, следуя строгому инструктажу, тоже старательно придерживался правил игры, принятых среди торгашей.

Поездка оказалась не только полезной для дела, но и интересной с точки зрения новых впечатлений и знакомств. Особенно запомнилась Тимошенко совместная работа с неким С.А.Свидерским, бывшим подполковником царской армии — председателем ремонтной комиссии Украины, имевшим большой опыт закупки лошадей как в республиках, так и за рубежом. Оказался он честнейшим человеком и прекрасным специалистом. Не было случая, чтобы им не был обнаружен хотя бы малейший дефект лошади. С негодованием он отказывался от взяток и от участия в каких-либо махинациях. Однажды Свидерский рассказал Тимошенко о сделанном ему предложении остаться в Австрии, приняв должность директора государственного конного завода с большим окладом.

— Что же вы на это ответили? — спросил Семен Константинович.

— Ответил, что Родина для меня свята, и какими бы заманчивыми ни были предлагаемые условия, оставить ее не соглашусь.

Тимошенко долго размышлял после этого разговора о своем отношении к бывшим офицерам, добросовестно работающим при Советской власти. Вспомнил и о том, что начальник штаба 6-й кавалерийской дивизии К.К.Жол-неркевич был полковником царской армии, А. И. Егоров — подполковником, М.Н.Тухачевский — подпоручиком, А.И. Корк — подполковником. Да и один из его лучших друзей Тимофей Шапкин — бывший сотник, перешедший из белой армии в Красную лишь в 1920 году. И таких, что сделали этот непростой выбор, не мало{1.5}.

На другой день он задал Сергею Александровичу всего один вопрос, как он, кадровый офицер, остался в Советской стране?

— В гражданскую войну я работал в Москве и Подмосковье. Если бы оказался на юге, то, возможно, и совершил бы глупость, стал эмигрантом. Теперь же и я, и жена рады, что не оказались за границей. Я люблю свою работу, ее ценят, у нас много новых друзей.

1 марта 1925 года Семен Константинович вступил в командование 3-м кавалерийским корпусом, тепло распрощавшись с Гаем Дмитриевичем Гаем, отбывшим в академию имени М.В.Фрунзе. Тимошенко стал одним из первых в округе командиром — единоначальником (командиром и комиссаром корпуса), что уже само по себе свидетельствовало о высокой оценке его деятельности — полными единоначальниками назначались тогда только те командиры корпусов, дивизий и полков, которые наряду с хорошей военной подготовкой имели и необходимые данные для того, чтобы возглавлять партийно-политическую работу. Примечательно, что процент их в округе был невысок: 12,2 — из числа высших командиров, 4 — из числа старших, не более 3,5 — из числа средних{4}.

Первомайский праздник 1927 года комкор встречал в приподнятом настроении. Удачно завершились стрельбы в подразделениях. Хорошую подготовку показали эскадроны на учениях, успешно осваивалась поступавшая техника. Высокие оценки получили командиры полков и их штабы на командно-штабном учении. Произошли существенные сдвиги к лучшему в дисциплине. Конечно оставалось еще немало нерешенных проблем. Особенно беспокоили Тимошенко вопросы материально-технического снабжения, быта бойцов и командиров. Теперь ему самому приходилось отвечать за состояние казарменного фонда, за обеспечение личного состава продовольствием, за сохранность конского состава и многое другое. Конечно, были на то начальники соответствующих служб, но в конечном счете все эти вопросы замыкались на него. Он был последней инстанцией в решении всех проблем.

...Минул праздник, произошли изменения в жизни Тимошенко и его семьи. В середине мая поезд увозил их в Москву — Семен Константинович получил направление на курсы усовершенствования высшего начальствующего состава Военной академии имени Фрунзе.

В день, предшествовавший началу занятий, слушателей курсов собрал начальник академии комкор Р.П.Эйдеман. В годы гражданской войны он был одним из организаторов партизанского .движения в Сибири, командовал стрелковыми дивизиями, возглавлял 13-ю армию, громившую войска Врангеля в Северной Таврии и в Крыму. В академию прибыл с должности командующего войсками Сибирского военного округа.

— Перед Красной Армией встали задачи решительного повышения военно-технических знаний начальствующего состава, овладения в совершенстве боевой техникой и сложными формами современного боя, — подчеркнул он в беседе со слушателями. — Сейчас мы делаем ставку на военно-техническую выучку командира, на умение не только принимать решение, но и проводить его в жизнь. Именно поэтому крен взят на проведение военных игр на картах, на местности, на технику управления, на отработку командного языка. Поставлена цель готовить таких командиров и работников штабов, которые бы в совершенстве знали новую технику, боевые возможности войск и смогли бы искусно использовать их в бою.

Роберт Петрович поделился с присутствующими своими замыслами по реорганизации академии, развертыванию военно-научной работы, обновлению профессорско-преподавательского состава. Он попросил слушателей на основе своих наблюдений подготовить предложения по совершенствованию учебно-воспитательной работы, высказать, исходя из войскового опыта, пожелания по подготовке выпускников командного факультета.

Недели учебы в академии стали для Тимошенко временем своеобразных открытий в военном деле, особенно в области оперативного искусства и стратегии. Много давало и общение с товарищами по группе и он старался, насколько это было возможно, перенимать от них полезные навыки, приемы конспектирования, учился рационально распределять время для самостоятельной работы над учебниками. Семен Константинович по-хорошему завидовал А.И.Антонову, глубоко уважал его за настойчивость и усидчивость. Алексей Иннокентьевич наряду с военными дисциплинами сумел прилично освоить французский язык и получить квалификацию военного переводчика. А ведь и сам Тимошенко, неплохо зная два языка кроме русского, наверняка мог бы добиться того же. Но он считал, что не стоит разбрасываться. Главное то, в чем он чувствовал слабинку — в оперативном искусстве и особенно в стратегии. На эти дисциплины Семен Константинович и расходовал львиную долю времени самоподготовки.

Большую поддержку в освоении курса обучения оказал ему по старой дружбе Гай, обучавшийся в адъюнктуре академии. Тай Дмитриевич помог Тимошенко в методике работы над трудами теоретиков военного дела, книгами по военной истории. В итоге в академических тетрадях Семена Константиновича появилось множество обстоятельных записей как по оперативному искусству, так и по родам войск. Отдельная тетрадь была, отведена под конспекты по истории войн и военного искусства.

Тяга к знаниям у Тимошенко была, что называется в крови. И он трудился, не зная выходных и часов отдыха. Иногда на этой почве возникали, небольшие размолвки с Настей, которой, естественно, хотелось бы лишний раз сходить вместе с мужем в театр, на выставки, или, на худой конец, хотя бы просто погулять по Москве. Он понимал правомерность ее желаний, вспоминая самого себя, впервые вступившего на тротуары столицы, жаждущего поближе познакомиться с этим великим городом. Но что тут поделаешь — времени катастрофически не хватало... Отшучивался:

— Закончу академию, приедем сюда в отпуск, будем ходить в театр каждый день. Неуч я пока...

И все-таки Настя добилась небольшой уступки. Высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению, что после окончания занятий они будут встречаться у здания академии на Кропоткинской и домой возвращаться вместе. Эти короткие прогулки стали семейной традицией и оба старались не нарушать ее. Иногда удавалось выкроить время и для задушевных встреч с друзьями. В их кругу 1 ноября отметили и двадцатишестилетие Насти.

Большой след оставила у Тимошенко поездка в составе группы вместе со слушателями командного факультета под Ленинград и в Карелию для изучения особенностей этого театра военных действий. Проводилась двухсторонняя военная игра в масштабе корпус — армия. Практическое ознакомление с Балтийским флотом состояло в том, что слушатели в течение двух суток находились в плавании на кораблях, в том числе и на подводных лодках. Теоретической подготовкой к поездке на флот стал курс лекций о военно-морских силах и их боевых действиях, прочитанный профессором А.А.Балтийским, окончившим, кстати, две военные академии — Николаевскую (Генерального штаба) и Военно-морскую. Знания, почерпнутые тогда и углубленные впоследствии, очень пригодились Тимошенко во время советско-финляндской войны.

Памятными на многие годы стали довольно частые встречи с представителями трудовых коллективов столицы.

Страна завершала восстановление народного хозяйства и вступала в период развернутого строительства новой жизни. Знакомство с практикой решения задач подъема ее экономики расширяло кругозор тридцатидвухлетнего командира, почти шестнадцать лет проведшего в седле. Многое давали для раздумий и периодические встречи с крестьянами Подмосковья — в селе Покровском под Звенигородом Тимошенко вел политический кружок. Быть в курсе событий помогали регулярные выступления в академии с лекциями и сообщениями крупных военных и военно-политических деятелей — М.Н.Тухачевского, И.П.Уборевича, Б.М.Шапошникова и многих других.

Время учебы пролетело незаметно.

"Комкор С.К.Тимошенко, — констатировалось в выпускной аттестации, — упорно работал над повышением своих знаний. К занятиям готовился добросовестно... Курс обучения усвоил твердо. Хорошо разбирается в армейской операции. Активен в общественной жизни... Перспективный командир". Вывод гласил: Целесообразно использовать на командирской работе оперативно-тактического масштаба. С ним согласился Р.П. Эйдеман и добавил: "Достоин выдвижения на вышестоящую должность, связанную с использованием богатого опыта командования кавалерийскими соединениями".

В середине января 1928 года Семен Константинович вновь возглавил 3-й кавалерийский корпус. Именно о том времени напишет в книге Солдатский долг К.К.Рокоссовский, тогда командир 7-й Самарской имени Английского пролетариата кавалерийской дивизии: "Комкор Тимошенко у всех нас, конников, пользовался уважением, больше того — любовью"{5}. "Один из лучших командиров конницы" — такую характеристику дал его деятельности тех лет М.Н.Тухачевский{6}. По его рекомендации Семен Константинович осенью 1929 года возглавил армейскую группу — опытное формирование, включавшее два кавалерийских корпуса, танковую бригаду и авиационный отряд. Она станет прообразом армейской и фронтовой подвижных групп времен Великой Отечественной войны.

В конце декабря, накануне ухода в очередной отпуск, Тимошенко стало известно о том, что его кандидатура рассматривается для направления на курсы командиров-единоначальников при Военно-политической академии имени Н. Г.Толмачева (с 1938 года — имени В.И. Ленина). Новость несколько озадачила его: уж не собираются ли его сделать политработником. С двойственным чувством желания учиться и озабоченности столь частыми направлениями на учебу ехал он вместе с Анастасией Михайловной в Подмосковный санаторий. Здесь встретил Гая Дмитриевича, и поделился с ним своими сомнениями.

— Эволюция военного искусства, — ответил Гай, — прогресс военной техники шагают ныне так быстро, а процесс этот столь глубокий, что ни одна академическая программа не в состоянии дать всесторонних знаний на многие годы вперед. Тебе повезло, Семен, что дают возможность работать и учиться...

В первых числах марта поезд увозил Тимошенко в Ленинград, где размещалась тогда Военно-политическая академия. С Настей договорились, что она приедет, как только Семен Константинович на месте разберется в обстановке, решит квартирный вопрос. Детей решили оставить на попечение матери Насти — Ольги Антоновны.

Город на Неве встретил Тимошенко приветливо. Стройный молодой командир проводил его к машине. Выехали на Загородный проспект, оттуда на Гороховую. Стояли солнечные весенние дни. Улицы были чисто прибраны. Люди выглядели нарядными и радостными. Вскоре подъехали к Адмиралтейству. Взору Семена Константиновича открылось величественное монументальное здание. Сооружено более ста лет назад по проекту Монферрана, автора Исаакиевского собора, — вспомнил Тимошенко Настин рассказ об этом уголке северной столицы. Выйдя из машины у главного входа здания, он увидел мраморные скульптуры "Львов сторожевых", воспетых Пушкиным в поэме "Медный всадник".

— Здесь размещался раньше Петроградский красноармейский университет, — пояснил сопровождавший Тимошенко представитель штаба Ленинградского военного округа. — За академией, которая переехала недавно на Васильевский остров, осталось несколько помещений. В них и размещаются ваши курсы. Жить будете в гостинице Астория — это рядышком, через Исаакиевскую площадь...

Сдав в академию документы, Тимошенко получил необходимый справочный материал, расписание занятий.

Хотя гостиница была видна с крыльца здания, Семен Константинович попал в нее лишь два часа спустя. Он долго стоял у памятника Петру, поражаясь столь редкому сочетанию в нем динамизма и величавости, прошел через Александровский сад к Дворцовой площади, оттуда вернулся к Исаакиевскому собору. Зайдя в Асторию, только освежился под душем, и снова направился осматривать город, который поразил его своей неповторимой красотой.

На следующий день начались занятия. Как стало известно, подбор слушателей курсов осуществлялся при личном участии Председателя Реввоенсовета СССР К.Е.Ворошилова. В составе первого набора было тридцать восемь человек . Вместе с С.К.Тимошенко учились комкор Е.И.Ковтюх, один из героев знаменитого Таманского похода, описанного А.С.Серафимовичем в повести "Железный поток", О.И. Городовиков, командир 1-го конного корпуса Червонного казачества, позднее — заместитель инспектора кавалерии, будущие командующие армиями М.С.Хозин и М. Г.Ефремов, Я.Н.Федоренко, возглавивший в 1942 году бронетанковые и механизированные войска Советской Армии.

— Учили нас в академии основательно, — заметил спустя годы Семен Константинович. — Ставка делалась на военно-техническую, полевую выучку. Ставилась задача, чтобы мы, слушатели курсов, в совершенстве овладели сложными формами современного боя, осознали перспективы развития военного дела. Немало проводилось военных игр на картах и на местности. Здесь развивали инициативу, смелость мысли, упорство.

С большим старанием изучал Семен Константинович в те годы работы М.В.Фрунзе, А.К.Егорова, М.Н.Тухачевского, труды Б.М.Шапошникова "Мозг армии" и В.К.Триандафиллова "Характер операций современных армий". На курсах выступили при посещении Ленинграда по служебным делам С.С.Каменев, А.И.Корк, И.Э.Якир, читали лекции военные профессора А.А.Свечин, А.И.Верховский, Д.М.Карбышев. Чтобы проникнуть в "сокровенные тайны войны и политики, в понимание их взаимосвязи, Тимошенко знакомится с трудами древних историков Геродота, Фукидида, мемуарами Наполеона, "Хронологическими выписками" Карла Маркса. Его настольными книгами стали многочисленные справочники того времени: по технике и вооружению иностранных армий, по броневому делу и радиосвязи. "Краткий тактический справочник" и "Спутник красного командира" были изучены им со всей доскональностью. Здесь он впервые основательно ознакомился со столь необходимыми в воинском обучении и воспитании основами военной педагогики и психологии.

1 октября 1930 года у Тимошенко родился сын. Как и договаривались с Настей, назвали его в честь деда Константином. Спустя три месяца Семен Константинович, успешно сдав выпускные экзамены, получил назначение в ставший уже близким Белорусский военный округ помощником командующего его войсками по кавалерии.

В начале 30-х годов в этом приграничном военном округе дислоцировалось пятнадцать стрелковых, семь кавалерийских дивизий, в том числе и родная для Семена Константиновича, 4-я, пришедшая летом 1932 года из-под Ленинграда. Тогда же началось формирование трех, а год спустя — еще четырех танковых бригад. Развернулась парашютно-десантная бригада, 1-я бригада ПВО. Завершалось формирование шести авиационных бригад. Началось строительство Минского, Полоцкого и Полесского укрепленных районов.

С первых же дней вступления в новую должность Тимошенко встретил немало знакомых. Дивизиями командовали Г.К.Жуков, И.С.Конев и В.Д.Соколовский, корпусами — С.Е. Глебов, Е.И.Ковтюх, А.Д.Локтионов. С апреля 1932 года штаб округа возглавил К.А.Мерецков, сменивший на этом посту А.М.Перемытова. В его аппарате трудились М.В.Захаров, Р.Я.Малиновский, В.В.Курасов, И.Х.Баграмян, в последующем известные военачальники. Членами Военного совета округа являлись крупные партийные работники, хорошо знавшие военное дело и жизнь войск, Н.Ф. Гикало и П.А.Смирнов. Войска округа с апреля 1931 года возглавлял видный военачальник, крупный военный теоретик И.П.Уборевич.

Многому у него научился Тимошенко. Ему импонировали глубокие профессиональные знания Иеронима Петровича, широта мышления, умение ясно и конкретно ставить задачи, большое трудолюбие, стремление лично участвовать в решении наиболее важных задач. Уборевич был большим мастером подготовки и проведения учений, полевых поездок, других видов занятий. Он отличался требовательностью к себе и подчиненным, принципиальностью, пунктуальностью в работе. Ценил Семен Константинович и высокую образованность командующего. С ним у Тимошенко сложились прекрасные служебные и личные отношения.

Круг обязанностей Семена Константиновича был весьма обширен, и нередко выходил за рамки чисто кавалерийских дел. Очень много пришлось заниматься организацией боевой подготовки, созданием ее материально-технической базы, вопросами оперативного оборудования театра военных действий, проведением различного рода сборов командного состава. В их программу обычно входили: показные и практические занятия по методике огневой подготовки со стрельбой из револьвера, ручного и станкового пулеметов, включая ночные стрельбы; преодоление штурмового городка с метанием гранат, тактико-строевые учения стрелкового батальона, решение тактических летучек в условиях боя полка и дивизии.

Предметом особого внимания заместителя командующего была подготовка и проведение различного рода учений, и он всегда стремился создать на них поучительную, сложную обстановку. Об одном из них вспоминал впоследствии бывший командир 4-й кавдивизии Г.К.Жуков: "Обучаемый полк поднимался по тревоге, и ему указывался район, где надлежало сосредоточиться. В этом районе командованию вручалась тактическая обстановка и боевой приказ, требовавший совершить марш-маневр через труднопроходимые, заболоченные или лесные районы. Маршрут избирался такой, который требовал больших работ по расчистке и прокладке дорог, постройке из подручного материала гатей и переправ...

Такие учения в физическом отношении были чрезвычайно тяжелыми. Иногда люди буквально валились с ног, часто оставаясь без сна и нормального питания несколько суток подряд. Но какая радость охватывала бойцов и командиров, когда их часть, выполнив труднейшую задачу, достигала поставленной цели!.. Командование, штабы и весь личный состав приобретали практические навыки с честью выходить из любого трудного положения"{8}

При участии и под руководством Тимошенко прошел ряд опытных учений, в частности, нового для Красной Армии формирования — механизированного полка. Вместе с К.А.Мерецковым он разработал план учения с механизированной бригадой, возглавил комиссию по испытанию вождения танков под водой. Своеобразным экзаменом для него стала подготовка к учению .со стрелковой дивизией нового штата. На нем заместитель командующего взял на себя руководство вопросами действий кавалерийских и танковых подразделений, поступивших на усиление соединения, а затем включенных в его состав. Учение прошло успешно. Присутствовавший на нем начальник Генерального штаба маршал А.И.Егоров дал высокую оценку действиям войск.

Немало пришлось потрудиться Семену Константиновичу при подготовке окружных весенних маневров 1935 года. На них приглашались военные делегации ряда стран. На находившихся почти безотлучно при Тимошенко начальника управления Генерального штаба Италии генерала Грациолини и заместителя начальника штаба французской армии генерала Луазо особое впечатление произвело массовое применение воздушно-десантных войск. С пятидесяти самолетов были сброшены на парашютах две тысячи пехотинцев. Они захватили аэродром в тылу "противника". На него приземлилось более пятидесяти транспортных машин, доставивших танки, артиллерию, автомобили, боеприпасы. В сражение была введена кавалерийская группа в составе родных для Семена Константиновича дивизий: 4-й и 6-й. Их усилили танками и пехотой, придали артиллерию, поддержали авиацией. Однако выполнить поставленную задачу в полном объеме группа не смогла.

Проводя частный разбор с начальствующим составом кавалерийских соединений и частей, Тимошенко, вскрыв причины неудач, остановился на роли конницы в сражениях будущего.

— Конница, как известно, — древнейший род войск, — отметил он. — В империалистическую войну, когда пехота стала зарываться в землю, огораживаться колючей проволокой, конь стал преимущественно средством передвижения, перевозки грузов. В гражданскую вновь возникли условия для широкого применения конницы. К тому же других средств, обладавших высокой подвижностью, тогда было очень мало. Однако польская кампания заставила обратить внимание на ее слабые стороны... Ныне наша армия оснащается более совершенным вооружением с учетом того, что на Западе господствует доктрина позиционной обороны. Для ее прорыва конницы недостаточно. Трудно ей действовать и в оперативной глубине, в отрыве от баз снабжения. Логично предполагать, что на смену коню должен прийти танк, сочетающий в себе хорошее вооружение, добротную защиту и высокую подвижность.

Думаю, что нам, конникам, — сказал Тимошенко, — необходимо ориентироваться на переквалификацию. Прошедшее учение нацеливает нас на это. Впрочем, окончательный вывод делать рано, надо все обстоятельно осмыслить, взвесить и рассчитать...

Нельзя сказать, чтобы такое умозаключение вызвало особый энтузиазм у кавалерийских командиров, хотя и высказал его прославленный начдив гражданской, сам кавалерист до мозга костей. "Списывать конницу со счетов? Похоже на откровенную ересь. И как на это посмотрит Семен Михайлович Буденный? Сам "отец Первой Конной" Сталин? Нет, не прав комкор — конница себя еще покажет!"

Впрочем, тогда "сверху" не обратили особого внимания на "крамолу" комкора. Но сам он частенько вспоминал свое выступление спустя два года — в тридцать седьмом... Ведь тогда член Специального судебного присутствия Верховного суда Буденный с особым жаром обвинял Тухачевского во вредительской попытке ликвидировать кавалерию...

Служба, как и прежде, занимала большую часть суток, не оставляя времени ни для выходных, ни хотя бы для свободных вечеров

— Семен души не чаял в детях, — вспоминала Анастасия Михайловна. Приходил же почти всегда очень поздно. Появившись дома, прежде всего шел к спящим дочерям и сыну. Тихонько и украдкой от меня тормошил их: ему очень хотелось увидеть их глазенки, услышать голоса... Он частенько говорил в те годы — вот только подосвобожусь — буду читать книги, играть с детьми, да ходить с тобой в театр. К сожалению, такое время пришло лишь тогда, когда его дети уже сами имели своих детей. Поэтому, вероятно, он так любит возиться с внуками...

Весенние маневры стали последними для Семена Константиновича в БВО. Вскоре он получил назначение на должность заместителя командующего войсками Киевского военного округа.

Назначению предшествовала командировка в Италию. Здесь он присутствовал на маневрах, проведенных под руководством Муссолини, познакомился с новейшей итальянской техникой, посетил ряд военно-учебных заведений и воинских частей{1.6}. Вернулся в первых числах сентября и сразу же попал на осенние маневры КВО, проводимые наркомом обороны К.Е.Ворошиловым. На них присутствовали и его заместители — С.М.Буденный, Я.Б. Гамарник, М.Н.Тухачевский, начальник Генерального штаба А.И.Егоров, представители армий Франции, Италии и Чехословакии.

Маневры впечатляли масштабностью — привлекалось около 70 тысяч человек, свыше тысячи танков, почти 600 самолетов, более 300 орудий, иная многочисленная техника. Условные боевые действия развернулись в полосе свыше 250 км и на такую же глубину. Руководитель учения командующий войсками округа И.Э.Якир предложил Семену Константиновичу стать посредником при "синих", занимавших оборону. Возглавлял их командующий войсками Харьковского военного округа И.Н.Дубовой. Войсками "красных", отрабатывающими вопросы прорыва обороны противника и развития успеха в оперативной глубине, командовал комкор С.А.Туровский. Впервые в военной практике был выброшен комбинированный десант: парашютный полк (более тысячи парашютистов), а два стрелковых полка с частью тяжелой техники (танки Т-37, орудия, автомобили) десантировались посадочным способом.

На разборе с "синими" Семен Константинович, отметив сильные стороны в действиях командиров и войск, весьма обстоятельно раскрыл и недостатки.

— Все мы должны понять, что передовая военная мысль, наше советское военное искусство решают задачи дальнейшей проработки теории наступательного боя и глубокой наступательной операции. Но это вовсе не значит, что мы никогда не будем обороняться. А для того, чтобы достичь устойчивости в обороне в условиях интенсивного огневого воздействия противника, необходимо, как минимум решить две задачи: обеспечить надежную защиту войск, создать условия для их активных действий в бою и операции. Легкомысленно относиться к этим вопросам — преступно.

...Завершался 1937 год. В службе Тимошенко произошли существенные перемены. В июле он возглавил войска Северо-Кавказского, а в сентябре — Харьковского военного округов. Ему было присвоено очередное воинское звание командарма 2 ранга. Он стал депутатом Верховного Совета СССР первого созыва. Вроде бы все шло хорошо. Счастливая семейная жизнь. Росли дети. В школу готовился уже младший — Костя. Интересная масштабная работа, масса впечатлений почет и уважение окружающих. Но на душе было тревожно.

Беспокоило состояние кадров. Некомплект начальствующего состава в войсках округа достигал 30 процентов. В кадровой работе царил ералаш. В управлении по начсоставу, как докладывалось на военном совете, не было даже элементарного списка командиров соединений и частей, не говоря уже о подразделениях. Тимошенко затребовал сведения по лицам, окончившим военные академии. Их не оказалось. Не выполняло своих обещаний усилить войска начсоставом и Главное управление кадров. Это вынудило Семена Константиновича направить в наркомат обороны телеграмму: "Работать в одиночку трудно. У меня нет начальника управления пропаганды и агитации, члена Военного совета, помощника по материальному обеспечению, помощника по авиации... двух командиров корпусов, трех командиров дивизий..."

В газетах, сводках и обзорах, доводимых до военных руководителей высшего звена все чаще проходили сообщения о контрреволюционных заговорах, антисоветских выступлениях, различных вредительских организациях и группах. Один за другим бесследно исчезали известные всей стране военачальники и командиры. Еще в июле 1936 года арестовали комдива Дмитрия Шмидта, активного участника гражданской войны, командира единственной в РККА бригады тяжелых танков, несколько позже — комдива Юрия Саблина, комкора Илью Гарькавого, командующего Уральским военным округом, комкора Семена Туровского, начальника штаба Харьковского военного округа. В мае следующего года последовали странные служебные перемещения Тухачевского, Гамарника, Якира. Скоро стало известно об аресте Корка, Лапина, Эйдемана, Тухачевского, Уборевича, Якира. 31 мая покончил жизнь самоубийством Гамарник.

13 июня "Правда" опубликовала приказ Народного комиссара обороны СССР № 96, а также официальное сообщение. "Вчера, 12 июня, — говорилось в нем, — приведен в исполнение приговор Специального судебного присутствия Верховного суда СССР в отношении осужденных к высшей мере уголовного наказания — расстрелу: Тухачевского М.Н., Якира И.Э., Уборевича И.П., Корка А.И., Эйдемана Р.П., Фельдмана Б.М., Примакова В.М. и Путны В.К." "Для достижения своей предательской цели, — подчеркивалось в приказе, — фашистские заговорщики не стеснялись в выборе средств: они готовили убийства руководителей партии и правительства". В состав суда входили. Ульрих, маршалы Блюхер и Буденный, командармы Шапошников, Алкснис, Белов, Дыбенко и Каширин, а также комкор Горячев.

Вскоре до Тимошенко дошла весть и об аресте комкора Сердича — его соратника по Первой Конной и задушевного друга. Шли аресты в Москве, причем не только высшего начальствующего состава. В этом убедился Семен Константинович будучи в гостях у одного из своих сослуживцев. Он жил в доме командного состава на улице Осипенко.

— По ночам тишина кажется какой-то зловещей. Такое ощущение, что весь дом не спит. Все настороженно ждут своей очереди, — высказала Тимошенко свои мысли жена приятеля.

Член Военного совета Киевского военного округа Ефим Афанасьевич Щаденко, которого Тимошенко хорошо знал более пятнадцати лет, поделился с ним впечатлениями от августовского пленума ЦК Компартии Украины:

— Секретарь ЦК КП(б)У Попов дал в Москве показания, что Якир еще в 1935 году завербовал его и большую группу людей в "военно-фашистскую организацию" с целью убийства Сталина и свержения Советской власти. Об этом и пошел разговор на пленуме. Уничтожающую оценку Якиру дал и нарком внутренних дел Украины Баницкий. Весьма агрессивную позицию занял Косиор. Он заявил, что "организация" Якира являлась агентурой польских панов и немецких фашистов, она тесно связана с другой организацией — украинской националистической, возглавляемой Председателем Совнаркома УССР Любченко...

Эти и многие другие факты ошеломляли, заставляли крепко задумываться. "Как могло случиться, — неоднократно ставил перед собой вопрос Тимошенко, — чтобы люди, героически проявившие себя в гражданской войне, много сделавшие для укрепления обороноспособности страны в последующие годы, занимавшие столь видное положение в партии, государстве, армии, могли стать врагами народа?" Объяснение этому Семен Константинович находил тогда в двух возможных причинах. Первое — их социальное прошлое. Большая часть арестованных, действительно, вышла из состоятельных семей, были офицерами царской армии. Второе — активная деятельность зарубежной разведки, сумевшей, используя слабые стороны этих людей (а у кого таких нет?), завербовать их и заставить работать против Советской власти. Других причин он не видел, а сомнения старался отметать. Безоглядная вера в правильность генерального курса Сталина, его непогрешимость и великую мудрость не позволяли тогда Тимошенко углубляться в анализ причин происходившего. Теплилась, к тому же, надежда, что во всем "в верхах" разберутся, все образуется. Успокаивала в определенной мере не только личная непричастность ко всякого рода "организациям", но и абсолютное неведение об их существовании. Всю информацию о преступлениях "врагов народа" он черпал из официальных источников. Его же никто и никогда не пытался склонить к какой бы то ни было антисоветской деятельности, к измене Родине. Даже намека на это Тимошенко ни от кого не слышал, в том числе и от ранее очень близких ему людей, объявленных преступниками. Так что он ни в коей мере не причастен к тому, что лихорадит сейчас всю страну...

Между тем в начале 1938 года пришло закрытое письмо ЦК ВКП(б) "О недостатках в партийно-политической работе в РККА и мерах к их устранению". Оно призывало к дальнейшей очистке армии от "врагов народа", к "ликвидации последствий вредительства", требовало "не забывать также о "молчаливых", политически бесхребетных людях". Вновь прокатилась волна арестов. В Москву был отозван командующий Белорусским военным округом командарм Белов. Арестовали маршала Егорова. Трагически погиб командующий Ленинградским военным округом Дыбенко. Среди арестованных оказались командующий Харьковским военным округом Дубовой, командарм Алкснис, командующий Среднеазиатским военным округом комкор Грязнов, первый главнокомандующий Красной Армией Вацетис.

В феврале 1938 года Тимошенко стал командующим Киевским военным округом, сменив И.Ф.Федько.

...Скорый поезд номер один мчался по украинской земле. Из трубы паровоза вместе с клубами дыма вырывались и тут же гасли искры. После Дарницы Тимошенко почти неотрывно смотрел в окно. Мост через Днепр. Справа чуть угадывался Подол. Ближе к реке возвышалась Владимирская горка. Тонула в буйной зелени Печерская лавра, ослепительно сверкали на солнце кресты куполов Успенского собора и Троицкой надвратной церкви.

На вокзале его встретил заместитель начальника штаба округа комбриг Н.Ф. Ватутин с группой командиров. В машине Николай Федорович коротко доложил о состоянии округа на 5 февраля 1938 года, ответил на поставленные командующим вопросы. Вскоре подъехали к знакомому зданию штаба.

КВО занимал к этому времени ведущее место в Красной Армии по количеству и технической оснащенности войск. В него входило десять корпусов: пять стрелковых, три кавалерийских, механизированный и авиационный, а также воздушно-десантная бригада, другие соединения и части. Вдоль юго-западной границы завершалось оборудование семи укрепленных районов. В массовом количестве поступала новая техника. На ее освоение нацеливались планы начавшегося учебного года. Существенно корректировались планы мобилизационного развертывания.

Важным событием в жизни войск КВО стало постановление Главного военного совета РККА от 26 июля 1938 года. В связи с надвигавшейся угрозой войны он, как и другие приграничные, был переименован в Киевский Особый военный округ. В нем началось формирование четырех армейских групп, впоследствии развернувшихся в 5,6 и 12-ю армии. Создавалась конно-механизированная группа. В состав каждой армии и КМГ включалась авиационная группа.

И снова (в который уже раз!) перед командующим встал самый болезненный вопрос — о кадрах комсостава. Еще в марте, вскоре после приема новой должности, ему вместе с членом военного совета округа, первым секретарем ЦК КП(б)У Н.С.Хрущевым довелось готовить документ для доклада в Москву "О состоянии кадров командного, начальствующего и политического состава округа". Тимошенко почти дословно врезалась в память его приамбула:

"В результате большой проведенной работы по очищению рядов РККА от враждебных элементов и выдвижения с низов беззаветно преданных делу партии Ленина-Сталина командиров, политработников начальников — кадры командного, начальствующего и политсостава крепко сплочены вокруг нашей партии, вождя народов тов. Сталина и обеспечивают политическую крепость и успех в деле поднятия боевой мощи частей РККА..."{9}

Но действительно ли "беспощадное выкорчевывание троцкистско-бухаринских и буржуазно-националистических элементов", как значилось в постановлении Военного совета КВО обеспечило подъем "боевой мощи"?

Сменились все девять командиров корпусов, уцелел лишь один комдив из двадцати пяти, пять командиров бригад из девяти, вновь назначены восемьдесят семь командиров полков из ста тридцати пяти, на десять меньше — начальников их штабов, "врагами народа" оказались все четыре начальника укрепрайонов{10}, не менее основательно прошлась коса репрессий и по политработникам. Не было практически ни одной категории постоянного состава армии, которой не коснулась бы свирепая чистка. К ней и сам он вынужден был приложить руку, давая санкции на аресты по представлениям органов НКВД. Крепко сомневался иной раз, но глушил эти сомнения: "там" дескать знают то, что ему неведомо, "в верхах" разберутся ...Ну а если бы отказался дать такую санкцию на кого-то? Чего уж лукавить-то перед самим собой — "Ежовые рукавицы" намертво зажали уже нескольких командующих военными округами... И все же, все же... Неужели в его войсках столько "врагов народа", вредителей. Да и как устранить огромный дефицит военных специалистов? Ведь люди, занимающие ответственные должности в войсках менее года, явно не смогут успешно решать боевые задачи в сложнейших условиях современной войны? А в том, что она не за горами, сомневаться не приходилось.

Помнится, тогда Никита Сергеевич хмуро осведомился: — Сколько по-твоему потребуется времени, чтобы ликвидировать некомплект, и чтобы вновь назначенные крепко встали на ноги?

Услыхав ответ: пять-семь лет, молча покачал головой. И он сам тогда ничего не добавил к сказанному, но подумал: неужели "наверху" не сознают, что положение в войсках катастрофическое и надо из этого делать выводы... пока не поздно?

Но как бы тяжело ни было, приходилось работать с теми людьми, которые есть, учить их, поправлять, подсказывать, наставлять

Тимошенко провел оперативную военную игру с руководящим составом округа, на которой отрабатывались вопросы мобилизационного развертывания. Ее результаты он доложил на заседании Главного военного совета, где обсуждались итоги боев в районе озера Хасан. Кстати, именно на этом заседании заместителем командующего войсками Киевского военного округа был назначен комкор К.П.Подлас. Произошло это при несколько необычных обстоятельствах. Докладчик Г.М.Штерн нелестно отозвался о Кузьме Петровиче, его командирских качествах. Сталин в связи с этим обратился к Тимошенко с вопросом:

— Вы в свое время просили Подласа своим заместителем? На вопрос прозвучал четкий ответ:

— Я, товарищ Сталин, и сейчас прошу назначить товарища Подласа моим заместителем.

"Такое решительное заявление, — вспоминал М.В.Захаров, — произвело почти на всех присутствовавших большое впечатление".

1 сентября 1939 года нападением Германии на Польшу началась вторая мировая война. Случилось так, что именно в этот день сессия Верховного Совета СССР приняла ранее подготовленный закон о всеобщей воинской обязанности. Красная Армия становится кадровой Возвращаясь с сессии в Киев, командарм 1 ранга Тимошенко (это воинское звание было присвоено ему в феврале) осмысливал происходящие военно-политические события, прогнозировал дальнейший их ход. Мысли невольно возвращались к последним дням августа.

Советское правительство, как он себе представлял, располагало информацией о возможности в ближайшие дни нападения Германии на Польшу. Переговоры с военными делегациями Англии и Франции 21 августа закончились, не принеся ожидаемого результата. Спустя сутки состоялось подписание советско-германского договора о ненападении. Ознакомившись с его текстом, Семен Константинович испытал противоречивое чувство. С одной стороны — внутреннее неприятие подобных контактов с фашистской Германией. С другой — понимание договора как вынужденной меры для обеспечения безопасности СССР в условиях неизбежности германо-польской войны. Выигрывалось время для решения военных и военно-экономических задач. Теплилась надежда и на то, что тем самым удастся столкнуть между собой две враждующие империалистические группировки. Такие суждения высказывали некоторые советские руководители в кулуарах XYIII съезда партии.

Но возникал и другой вопрос — о Польше. По мнению Тимошенко, с середины 30-х годов наметилось ее сближение с Германией. Об этом свидетельствовал в частности, отказ Ю.Бека от политического и военного сотрудничества с СССР. Семен Константинович помнил его заявление, сделанное 19 августа в беседе с французским послом Л.Ноэлем: "Мы не имеем военных соглашений с СССР и иметь их не желаем". "Это было в августе, — размышлял Тимошенко. — Сейчас сентябрь. Началась война. Трудно, конечно, предрешить ее ход и исход. Не ясны позиции. Англии и Франции, их практические шаги. Ясно одно — война идет у границ СССР, рубежей Киевского Особого военного округа и мы должны быть готовы к любым неожиданностям, к самому неприятному для нас развитию событий".

А они между тем развивались стремительно. Над Польшей нависла угроза быстрого поражения. Дивизий вермахта приближались к границам СССР. Необходимо было срочно принимать решительные меры, чтобы обеспечить безопасность страны в условиях трудно предсказуемых поворотов в международной обстановке. И такие меры были приняты.

4 сентября Тимошенко получил шифровку о прекращении увольнения из Красной Армии лиц, отслуживших полный срок, спустя сутки — о "скрытой мобилизации" военнообязанных под кодовым названием "большие учебные сборы" и: привидении в боевую готовность войсковых частей и учреждений округа{12}. Под руководством командующего штаб округа приступил к исполнению ранее разработанного плана формирования полевого управления фронта. Усиливались комендантская служба, оборона укрепленных районов западной границы, охрана важных военных объектов. Семен Константинович вместе с Ватутиным занялся вплотную корректировкой плана операции в случае перехода нашими войсками польской границы. Настоятельность этого все более становилась очевидной — вечером 6 сентября начальник разведки округа доложил, что по уточненной информации потери польских военно-воздушных сил составили не менее 45 процентов.

К 9 сентября германские войска вышли к Висле. Сопротивление польской армии на территории, прилегавшей к низовьям Буга, было сломлено. В тот же день поступил приказ Наркома обороны о назначении командующим войсками Украинского фронта командарма 1 ранга С.К.Тимошенко, членом Военного совета корпусного комиссара В.Н.Борисова, начальником штаба комдива Н.Ф.Ватутина. Был утвержден план операции, в соответствии с которым 5-й армии предстояло действовать на владимир-волынском и ковельском направлениях, 6-й армии — на львовском, 12-й армии — на дрогобычском. По решению Тимошенко создавались армейские подвижные отряды в составе одной-двух танковых бригад. 4-й и 5-й кавалерийские корпуса, 25-й танковый корпус и две отдельные танковые бригады составляли фронтовую подвижную группу. В резерве находилась 131-я армия и 15-й отдельный стрелковый корпус. Тринадцать авиационных бригад сводились в четыре авиационные группы. Всего во фронте насчитывалось около тридцати стрелковых, семь кавалерийских дивизий, десять танковых бригад, семь артиллерийских полков РГК. В них насчитывалось почти две тысячи танков, около трех тысяч орудий, более тысячи самолетов, тридцать с лишним тысяч автомашин.

Готовясь к походу, командование фронта не очень четко представляло себе поведение как польской, так и германской армий. Именно этим Тимошенко объяснял, спустя годы, разноречивость указаний, отдаваемых в те дни войскам. С одной стороны, приказывалось "молниеносным, сокрушающим ударом разгромить панско-буржуазные польские войска", с другой — отдавалось распоряжение "избегать бомбардировок городов и местечек", не допускать "никаких реквизиций и самовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых районах"{13}. В соединения и части поступила также команда по возможности избегать применения оружия.

Тем временем польская оборона была окончательно дезорганизована, связь между группировками войск потеряна, государственная система практически разрушена. Усилилась угроза безостановочного продвижения немецких войск. Как доложил Семену Константиновичу Ватутин; в полдень 16 сентября отступавшая польская армия уже находилась на линии Августов — Брест — Львов. Германские войска вышли к Западной Украине и Западной Белоруссии. Более двадцати дивизий вермахта оказались в 150 — 250 километрах от советской границы.

Шифровка от Наркома обороны поступила в 3 часа ночи 17 сентября. В соответствии с содержащимися в ней указаниями войска Белорусского и Украинского фронтов спустя два часа вступили на территорию западных областей Белоруссии и Украины. На советско-польской границе находились к тому времени отряды польских пограничных войск, в оперативной глубине располагалось множество различных военных школ и специальных формирований. В район восточнее рубежа рек Сан и Западный Буг из центральных воеводств Польши отходили регулярные польские части. Первые сведения о положении дел на командный пункт фронта поступили в 5 часов 30 минут. Обобщив их, начальник оперативного управления штаба доложил Тимошенко: "Польские погранвойска оказали разрозненное сопротивление. Соединения выдвигаются с темпом, предусмотренным планом". Аналогичный доклад последовал и спустя два часа. Оценив обстановку, командующий войсками фронта принял решение вдвое повысить темпы выдвижения войск (за счет круглосуточных их действий). В итоге к исходу дня была преодолена пограничная зона Польши, а к рассвету следующего дня передовые армейские отряды продвинулись на глубину 50 — 70 километров.

К этому времени штаб фронта стал располагать более полной информацией об обстановке. Вырисовывалась и общеполитическая ситуация. Вступление советских войск на польскую территорию вызвало негативную, а порой даже враждебную реакцию. Этот шаг на первых порах был воспринят поляками с болью, как незаслуженный удар в спину. Военно-политическое положение страны в результате советского наступления, заставшего врасплох польские власти, еще более ухудшилось. Однако действия Красной Армии постепенно рассеяли предубежденность и страхи поляков. Как писал начальник штаба польского главного командования В.Стахевич, солдаты были "дезориентированы поведением большевиков, потому что они в основном избегают открывать огонь, а их командиры утверждают, что они приходят на помощь Польше против немцев". Далее он указывал: "В массе своей советские солдаты не стреляют, к нашим относятся с демонстративной симпатией, угощают папиросами, всюду повторяя, что идут на помощь Польше" . Это, конечно, не означало, .что в каких-то местах не вспыхивали бои, вызванные неразберихой и недоразумениями. Случались и серьезные стычки, главным образом с подразделениями жандармерии.

Правительство и главное командование Польши находилось, как следовало из радиоперехвата, в юго-восточной части страны. Тимошенко получил копию воззвания президента страны И.Мосьцицкого. "Граждане! Нам надо спасти то, что является сущностью Речи Посполитой и источником конституционной власти, — говорилось в нем, — Поэтому я решил с сердцем, переполненным болью, перенести местопребывание правительства (резиденцию правительства) и президента Речи Посполитой за пределы страны, туда, где существуют условия, обеспечивающие свободное осуществление полной суверенности и возможность соблюдения интересов Речи Посполитой..." Был также издан приказ верховного командующего маршала Э.Рыдз-Смиглы войскам, переданный всеми средствами связи 17, а затем 18 сентября. В нем предписывалось

"с Советами в бои не вступать, оказывать сопротивление только в случае попыток с их стороны разоружения наших частей, которые вошли в соприкосновение с советскими войсками. С немцами продолжить борьбу. Окруженные города должны сражаться. В случае, если подойдут советские войска, вести с ними переговоры с целью добиться вывода наших гарнизонов в Румынию и Венгрию"{15}.

19 сентября войска Украинского фронта подошли ко Львову. Его гарнизон под командованием генерала Лангера, окруженный немцами, оказывал им упорное сопротивление. На предложение капитулировать поляки ответили отказом, заявив, что сдадутся только войскам Красной Армии. Дальнейшие события в донесении, представленном Семену Константиновичу Тимошенко, излагаются так:

"В 4 часа дозорные машины разведывательного батальона 24-й легкотанковой бригады подошли к населенному пункту Винники (неподалеку от Львова), где натолкнулись на подразделение 137-го немецкого полка, который, не зная чьи это части, открыл огонь. Завязался бой. Экипажи двух советских дозорных машин, подожженных гитлеровцами, героически дрались до тех пор, пока не взорвались бензобаки. Вскоре к полю боя подошли главные силы батальона. Немцы начали отходить. Советские разведчики захватили два немецких самолета, три зенитные и две противотанковые пушки. Потери составили пять раненых, трое убитых и три броневика с советской стороны, четверо убитых и два орудия — с немецкой".

24-я легкотанковая бригада во взаимодействии с кавалерийским полком 2-го кавкорпуса, заняв исходное положение готовилась к продолжению наступления. Обеспокоенное сложившейся обстановкой немецкое командование обратилось к советскому командованию с предложением взять Львов в ходе совместного наступления. Командование советских войск отклонило его и потребовало от немцев немедленного отвода своих частей и соединений от города. В 11 часов 40 минут 20 сентября Гитлер отдал приказ об отводе немецких войск на 10 км западнее Львова и оставлении его русским. Через два дня польское командование сдало Красной Армии Львов с 15 -тысячным гарнизоном{16}. Судя по поступавшим докладам, значительная часть жителей весьма доброжелательно восприняла приход советских войск. В этом убедился и сам Тимошенко, беседуя с жителями многих сел Западной Украины, городов Ровно, Львова и других. Довольно часто бойцов Красной Армии встречали хлебом-солью, цветами, яркими плакатами и приветственными лозунгами. Проходили митинги и собрания, участники которых приветствовали приход советских войск, требовали воссоединения Западной Украины с УССР.

Командующий фронтом хорошо понимал настроения этих людей. Захватив в 1920 году Западную Украину, правители Польши стремились превратить ее территорию в свою колонию; проводили насильственное ополячивание населения, закрывали украинские школы, превращали православные церкви в костелы, отбирали у крестьян лучшие земли и передавали их польским осадникам (колонистам). Да мало ли еще обид наносилось украинцам? Жестокая эксплуатация, национальный и социальный гнет ставили население в крайне бедственное положение.

Беседовал Семен Константинович и с польскими офицерами. Многие из них осуждали предательскую политику Англии и Франции, не пришедших на помощь их родине. Правда, известны ему были и такие случаи, когда группы польских войск и жандармов отказывались сложить оружие. Они укрывались в лесах, выжидая того часа, когда произойдет столкновение между Германией и СССР. Имелись сведения и о том, что в отдельных районах действовали банды, засылавшиеся абвером.

22 сентября было опубликовано советско-германское коммюнике. В нем, в частности, указывалось:

"Германское правительство и Правительство СССР установили демаркационную линию между германскими и советскими армиями, которая проходит по реке Писсе до ее впадения в реку Нарев, далее по реке Нарев до ее впадения в- реку Буг, далее по реке Буг до ее впадения в реку Висла, далее по реке Висла до впадения в нее реки Сан и далее по реке Сан до ее истоков"{17}.

Красная Армия заняла территорию Западной Украины и Западной Белоруссии общей площадью свыше 190 тыс. км . Более 12 млн. человек, в том числе свыше 6 млн. украинцев и около 3 млн. белоруссов на полтора года были защищены от фашистской оккупации. Потери советских войск за все время похода составили 737 убитыми и 1862 ранеными. Примерно такими же были и потери польских частей в столкновениях с советскими войсками{18}.

Оценивая эту акцию Красной Армии, премьер-министр Великобритании У.Черчилль, выступая по радио, заявил: "Для защиты России от нацистской угрозы необходимо было, чтобы русские армии стояли на линии новой госграницы"{19}.

Поход в Западную Украину был завершен. Внимание командующего войсками фронта (с 14 ноября вновь военного округа) перенацеливалось на решение большого комплекса организационных задач. Одна из них — передислокация соединений. Она тесно связывалась с другой — разработкой нового плана прикрытия, оборудования театра военных действий, мобилизационного развертывания. Встал вопрос и о создании предполья, строительстве укрепленных районов. Устанавливалась новая государственная граница. Необходимо было завершить ликвидацию различного толка бандитских формирований, действовавших на территории Западной Украины, обеспечить проведение выборов местной власти. В центре внимания находился и вопрос обобщения полученного опыта, организации работы по его анализу, устранению выявленных недостатков в управлении войсками, в их боевой и политической подготовке. Эти и другие задачи требовали максимальной организованности и целеустремленности. Именно поэтому уже в первых числах октября по указанию Тимошенко был разработан план — график работы управления округа. Он и стал предметом обсуждения на очередном заседании Военного совета, куда были приглашены командующие объединениями, командиры отдельных соединений, начальники штабов и политорганов. Одобрив план в целом, Семен Константинович высказал ряд критических замечаний.

— Главный недостаток плана, — подчеркнул он, — отсутствие конкретных исполнителей. За каждый его пункт должен нести ответственность определенный орган управления, должностное лицо или группа командиров штаба. В нем необходимо отразить также сроки контроля за выполнение каждой из групп мероприятий на всех уровнях до части включительно. И еще — план после его доработки с учетом высказанных товарищами замечаний по его содержанию необходимо довести в трехдневный срок до всех исполнителей. Планы работы объединений и соединений представить мне на утверждение до 15 октября...

Приближалась годовщина Октября. К этому времени уже более или менее отладились многие вопросы жизнедеятельности округа. Неожиданно возникла новая задача — поступил приказ Наркома обороны о подготовке к передислокации в Ленинградский военный округ двух стрелковых дивизий, трех танковых бригад и двух артиллерийских полков РГК. Назревали события на северо-западе страны...

Тимошенко, как член Главного военного совета, был в курсе обстановки на границе с Финляндией, проходившей в 32 километрах от Ленинграда, что вызывало озабоченность советского правительства. Дело в том, что становилось очевидным усиление сотрудничества Финляндии с Германией. По выражению У.К.Кокконена, "тень Гитлера распространялась над Финляндией". В связи с этим рассматривалось два варианта решения проблемы обеспечения обороны северо-запада: дипломатический и военный. В марте, а затем в октябре 1939 года между Советским Союзом и Финляндией велись интенсивные дипломатические переговоры. Молотов предложил обмен части советской территории Карелии на Карельский перешеек и часть финских земель близ Ленинграда. Последовал отказ. 3 ноября переговоры прекратились. Как было известно Тимошенко, глава советской делегации в угрожающей форме заявил финнам: "Мы, гражданские люди, не достигли никакого прогресса. Теперь будет предоставлено слово солдатам".

Исход переговоров, по мнению Семена Константиновича, со стороны Финляндии обусловливался ее прозападной антисоветской ориентацией. Он считал также, что со стороны СССР проявлялась определенная амбициозность, основанная на переоценке своих военных возможностей и недооценке "маленькой Финляндии". Свидетельством этого явилось то, что рассмотренный на Главном военном совете план Б.М.Шапошникова, в котором финская кампания представлялась далеко не легким делом, был отвергнут.

С принятым за основу другим планом возможных действий в Финляндии Тимошенко не во всем был согласен. Свои суждения он высказал его разработчику — командующему войсками Ленинградского военного округа Мерецкову. Смущали два его основных положения. Первое — возможность обойти так называемую "линию Маннергейма"{1.7} (по плану главный удар предполагалось нанести силами 8-й армии северо-восточнее Ладожского озера). И второе — мнимое превосходство наступающих войск (в основном оно было по танкам, почти в тридцать раз). Тимошенко считал, что использовать большие массы танков (более 1700) в условиях этого театра военных действий невозможно. Созданное же превосходство по личному составу (более чем в два раза) и даже в артиллерии и авиации (почти в пять раз), учитывая характер вражеской обороны, не гарантировало надежное огневое поражение противника и прорыв его обороны. Под сомнение ставились и планируемые сроки решения задач — 12 — 15 суток.

Последующие события подтвердили правомерность сомнений Тимошенко (да и не только его).

Боевые действия начались с рассвета 30 ноября. Советские войска после 30-минутной артиллерийской подготовки перешли государственную границу и продвинулись в течение первого дня на глубину 4 — 5 км. В последующие дни сопротивление противника постоянно нарастало.

Семен Константинович, решая текущие задачи округа, внимательно следил за событиями, происходившими за тысячу километров от Киева. В его рабочем кабинете висела крупномасштабная карта района военных действий. На ней он отмечал, используя сводки, поступавшие в штаб, положение войск. Картина вырисовывалась нерадостная.

К середине декабря лишь правофланговая 14-я армия выполнила предусмотренные планом задачи. Овладев полуостровами Рыбачий и Средний, городом Петсамо, ее соединения изолировали Финляндию от Баренцова моря. Войска 9-й армии, действовавшей на рембольском, ухтинском и кандалакшском направлениях, продвинулись на 45 — 60 километров, соединения 8-й армии — на 75 — 80 километров. Своеобразие театра военных действий затрудняло использование крупных сил войск и боевой техники. Вести наступление можно было только на отдельных направлениях, что приводило к разобщению войск и нарушению взаимодействия между ними. Командный состав плохо знал местность, что позволяло противнику заманивать части и подразделения Красной Армии в дремучие леса и непроходимые болота, которые представляли собой настоящие ловушки. Финское военное командование, опасаясь выхода советских войск в центральные районы с севера, срочно перебросило на эти направления дополнительные силы. В основном это были хорошо подготовленные лыжные части и отряды. Выучка же советских войск к ведению войны в зимних условиях оказалась слабой. Все это привело к тому, что войска 14, 9 и 8-й армий вынуждены были перейти к обороне, а некоторые их части и соединения вели тяжелые бои в окружении.

Наступление 7-й армии вначале развивалось успешно, но на его ход влияла полоса сильных инженерных заграждений глубиною 20 — 65 километров, начинавшаяся непосредственно от линии государственной границы{20}. Однако несмотря на все трудности и сложности, войскам, действовавшим на правом фланге, удалось пробиться к главной полосе линии Маннергейма к 3 декабря, а другим соединениям армии только к 12 декабря.

13 декабря был отдан приказ на прорыв укрепленного района (линии Маннергейма), представлявшего систему хорошо подготовленных в инженерном отношении полос и позиций. Главная полоса, глубина которой достигала 10 км, состояла из более чем двух десятков узлов обороны, многочисленных опорных пунктов. Узел сопротивления занимал площадь от 9 до 25 квадратных километров.

Опорные пункты были связаны между собой ходами сообщения и траншеями с широко развитой системой противотанковых препятствий и различных заграждений. Вторая полоса находилась в 3 — 5 километрах от главной, соединялась с ней отсечными позициями, имела более двухсот дотов и дзотов. На подступах к Выборгу проходила третья полоса, состоявшая из двух позиций с многочисленными дотами и дзотами, опорными пунктами, линиями надолб и участками минирования.

Соединения и части 7-й армии попытались с ходу прорвать главную полосу линии Маннергейма, но, понеся значительные потери, задач не решили. Отразив атаки советских войск, противник даже попытался перехватить инициативу, проведя серию контрударов. Успеха, однако, он тоже не добился.

На разборе командно-штабного учения, проведенного в те дни в Киевском военном округе, Тимошенко обстоятельно проанализировал причины неудачных действий советских войск.

— Командующие, командиры, штабы, другие органы управления действуют по шаблону. Они плохо владеют обстановкой, — отмечал Семен Константинович, — слабо знают противника, неудовлетворительно решают вопросы огневого его поражения, не ищут новых подходов к применению сил и средств. Имеющаяся техника, особенно танки, используются без учета специфики театра военных действий. Прибывающее пополнение вводится в бой без подготовки. Большинство частей не обеспечено зимним обмундированием. Финны же действуют грамотно. Они блокируют немногочисленные дороги, делают ставку на укрепленные районы. Их солдаты хорошо экипированы, вооружены автоматами. Много бед доставляют "кукушки" — снайперы, минные заграждения...{21}

Ставка Главного командования в составе И.В.Сталина, К.Е. Ворошилова, Н. Г.Кузнецова, Б.М.Шапошникова отстранила от руководства войсками комдива И.Н.Хабарова и комкора М.П.Духанова. Командующим 8-й армией был назначен командарм 2 ранга Г.М.Штерн, а 9-й армией — комкор В.И.Чуйков. Посланный в помощь командованию 9-й армии начальник Главного политического управления РККА Л.З.Мехлис стал инициатором жестоких репрессивных мер по отношению к людям, допустившим какие-то промахи, а то и вовсе невиновным. Так, после короткого разбирательства, скорого и неправого суда были расстреляны перед строем вышедших из окружения бойцов 44-й стрелковой дивизии ее командир полковник Виноградов, начальник политотдела полковой комиссар Пахоменко и начальник штаба дивизии полковник Воинов.

В связи с создавшейся обстановкой советское Главное командование вынуждено было приостановить наступление и организовать всестороннюю подготовку к прорыву линии Маннергейма. По мере того, как становилось все более очевидным, что боевые действия не могут закончиться быстро, было принято решение наращивать количество войск на финском фронте, одновременно с реорганизацией всей системы руководства ими.

7 января 1940 года, после отдания приказа о переходе к обороне, был образован Северо-Западный фронт{22}. В его состав вошли 7-я армия, командовать которой стал еще с начала декабря командарм 2 ранга К.А.Мерецков, и созданная 25 декабря для действий на кексгольмском направлении 13-я армия под командованием комкора В.Д. Грендаля. Все остальные армии, действовавшие в Заполярье и Карелии, подчинялись непосредственно Ставке Главного командования. Позднее из состава 8-й армии была выделена 15-я армия, которую возглавил командарм 2 ранга М.П.Ковалев.

Итоги реорганизации структуры руководства советскими войсками в Карелии подвел Главный военный совет, на котором присутствовал и Семен Константинович.

"Встал вопрос о том, кто будет командовать войсками на Карельском перешейке, — расскажет спустя годы А.М.Василевский. — Сталин... спросил:

— Так кто готов взять на себя командование... Наступило молчание, довольно долгое. Наконец поднялся Тимошенко:

— Если вы мне дадите все то, о чем здесь было сказано, то я готов взять командование войсками на себя и, надеюсь, не подведу вас.

Так был назначен Тимошенко "{23}.

Тогда же назначение членом Военного совета фронта получил А.А.Жданов, начальником штаба — командарм 2 ранга И.В.Смородинов занимавший ранее пост заместителя начальника Генерального штаба. Семен Константинович приступил к разработке замысла наступательной операции, первым этапом которой должен был стать прорыв обороны противника на Карельском перешейке. К работе по ее планированию была привлечена кроме штаба фронта оперативная группа Генерального штаба. Активное участие в ней принял начальник артиллерии Красной Армии Н.Н.Воронов.

Решались также многие организационные вопросы. Фронт получал пополнение. Его численность доводилась до 460 тысяч человек, что позволяло иметь общее трехкратное превосходство над противником{24}. По решению Тимошенко формировались стрелково-пулеметные бригады, лыжные батальоны, аэросанные и конно-санные роты. Во всех частях создавались штурмовые отряды, в подразделениях — штурмовые группы. По утвержденному им графику они тренировались в штурме укрепленных районов в учебном центре Бобочино. Здесь был развернут своеобразный КП командующего.

Успех готовящейся операции во многом зависел от ее инженерного обеспечения, и Семен Константинович собрал на совещание командиров инженерных частей — их насчитывалось около сорока. Он начал с того, что предложил некоторым командирам корпусных и дивизионных саперных батальонов доложить свои выводы из опыта предшествующих боев, поделиться тем, что их беспокоит и какие проблемы, как им кажется, следует решить в первую очередь.

Разговор получился долгим, но полезным для дела. Немало ценных предложений высказали также начальники инженерных служб армий полковники А.Ф. Хренов и Б.В. Бычевский. Подводя итог, командующий определил первостепенные задачи: создать группировки инженерных войск с плотностью не менее четырех рот на километр участка прорыва, приложить все силы к всесторонней подготовке исходного положения для наступления.

— Вас, Константин Сергеевич, — обратился Тимошенко к начальнику инженерного управления фронта комбригу Назарову, — прошу представить мне план реализации высказанных предложений, взять под особый контроль поставку из Ленинграда миноискателей, специальных зарядов взрывчатки, опытных образцов танковых тралов. Необходимо также наладить производство санных волокуш, бронированных наблюдательных пунктов. Подготовьте на базе одного из полков показное занятие для командиров частей по действиям штурмовых групп. Поручите управлению разработать Инструкцию командирам частей и подразделений по инженерному обеспечению боя, Памятку красноармейцу по действиям в составе штурмовых групп.

Собрал Семен Константинович и связистов. Внимательно выслушал доклад начальника связи фронта комбрига Н.Д. Псурцева, выступления начальника связи 7-й армии комбрига И.Н. Ковалева, начальника связи 173-й дивизии майора В.В. Звенигородского, других товарищей. Впечатление вырисовывалось тяжелое: кабельные линии построены без единого плана, габариты опор не допускали подвеску на них дополнительных проводов, почти не было рокадных линий связи, отсутствовал резерв радиостанций. Некомплект личного состава в подразделениях связистов составлял 30 — 35 процентов, имущества и того более.

— Что будем делать? — невольно вырвался у Тимошенко вопрос к присутствующим. — Какие наметили основные мероприятия, товарищ Псурцев, для обеспечения связью предстоящей операции?

Начальник связи, передав командующему подготовленный план работы по устранению выявленных недостатков, кратко пояснил его сущность.

Тогда же С.К.Тимошенко поручил комбригу К.П.Пядышеву разработать подробную инструкцию по прорыву "Линии Маннергейма". Выбор исполнителя не был случайным. Уже при первом знакомстве с работниками штаба Северо-Западного фронта Семен Константинович обратил внимание на неординарный склад ума этого командира, смелость его суждений, практическую сметку и четкую исполнительность. Пядышев успешно справился с нелегким заданием. В представленный им материал командующий внес не так уж много поправок, которые в большинстве своем не затрагивали принципиальных положений этого документа{1.8}.

Предметом особой заботы Семена Константиновича стали вопросы обеспечения личного состава теплым бельем, полушубками, валенками, телогрейками. Буденовки заменялись на шапки-ушанки. Питание личного состава организовывалось по повышенным нормам. Из Ленинграда были доставлены печки-времянки и сборно-щитовые домики. На огневых позициях артиллерии оборудовались теплушки-шалаши.

"Работал Семен Константинович не менее двадцати часов, —рассказывает Л.М.Сандалов, тогда слушатель академии Генерального штаба, проходивший стажировку в войсках. — Но когда я увидел его в первый раз, возвратившегося из войск, он был бодр и жизнерадостен. Он ознакомил меня с ходом боевых действий и в заключение сказал:

— Таких темпов, какими обычно наступают на академических играх, здесь вы не увидите. Прогрызать укрепленные районы, да еще зимой, во время сильных морозов, более чем трудно. Приходится учиться... Нужно изучать опыт войск..."{25}.

В войсках развернулась практическая работа по подготовке подразделений и частей к решительным действиям. Проводились дневные и ночные занятия с целью достижения согласованных действий пехоты, танков и артиллерии. Создавались отряды разграждения, оснащенные миноискателями, группы лыжников, которые должны были вести бой впереди атакующей пехоты, а также блокировочные группы. Их задача заключалась в том, чтобы блокировать обойденные доты и дзоты, не допуская к ним фланкирующих групп противника. В оперативных штабах проходило сколачивание в работе представителей артиллерии и авиации.

3 февраля командующий войсками фронта заслушал доклад начальника оперативного управления штаба комбрига Б.И.Злобина, детально рассмотрел и утвердил план предстоящей операции. Разгром основных сил финской армии на Карельском перешейке с выходом на рубеж Приозерск—Выборг предполагалось осуществить нанесением главного удара смежными флангами армий на Выборг. Это позволяло сосредоточить на участке прорыва в 40 километров до 65 процентов имевшихся сил и средств. Массированное применение авиации, артиллерии и танков лучшим образом, по мнению Тимошенко, обеспечивало надежное огневое поражение противника при прорыве его обороны. Для развития успеха в оперативной глубине предусматривалось создание четырех армейских подвижных групп, формируемых на базе танковых бригад.

— Великим тактическим принципом Эпаминонда — неравномерного распределения сил по фронту — должны руководствоваться все командиры, — подчеркнул Семен Константинович, обращаясь к присутствующим на совещании командующим армиям, командирам отдельных соединений, начальникам штабов. — В противном случае войска поставленных задач не решат. В резерве армий иметь не менее двух дивизий. Боевой порядок стрелковых корпусов построить в два эшелона, дивизий первой линии — то же самое, остальных — в один, на направлении главного удара сосредоточить не менее семидесяти пяти процентов инженерных частей{26}.

Затем состоялось расширенное заседание Военного совета фронта.

Ряд вопросов был решен в ходе обмена мнениями, другие требовали решений Ставки Главного командования, в первую очередь материально-технического и медицинского обеспечения, строительства дорог, железнодорожных путей, привлечения к эвакуации раненых авиации Гражданского воздушного флота. А.А.Жданов заверил, что промышленные предприятия Ленинграда в ближайшее время изготовят почти 70 тысяч комплектов специального обмундирования для лыжников, будут направлены на фронт из резерва врачи-хирурги, средний и младший медицинский персонал, создана опытная партия полевых автохлебзаводов, оказана другая помощь Действующей армии

В первых числах февраля по приказу Тимошенко в армиях были подготовлены и проведены частные наступательные операции, преследующие цель уточнить расположение войск противника, ввести финское командование в заблуждение относительно силы готовящегося удара и его направления, дать командирам и штабам практику управления войсками в бою.

Наибольшее внимание уделялось организации огневого поражения противника. Было принято решение по-новому осуществлять артиллерийскую подготовку. Дело в том, что противник привык улавливать ее окончание, а также начало переноса огня в глубину его обороны. В создавшуюся паузу финская пехота покидала укрытия и занимала места для отражения атак. Учитывая это, Семен Константинович, посоветовавшись с Н.Н.Вороновым, потребовал практиковать ложный перенос огня. Искусственно создавая паузу, артиллеристы должны были вторично накрывать огнем пехоту противника. Рекомендовалось делать два — три ложных переноса огня и тем самым дезориентировать врага о начале атаки.

* * *
окоящий огонь. Дивизионная артиллерия вскрывала маски на долговременных сооружениях врага, разрушала огневые точки. Накапливалось все больше данных о противнике. Специально назначенные батареи определяли "прицел дня" для каждого калибра. Батареи продолжали глубже закапываться в землю, улучшали свои огневые позиции, совершенствовали маскировку. В ночь перед атакой батальонные и полковые орудия заняли открытые позиции для стрельбы прямой наводкой. Штаб фронта обеспечил всех командиров, до командира батальона включительно, схемами вражеской обороны.

Накануне наступления Военный совет фронта обратился с воззванием ко всем участникам боев, выразив уверенность, что войска с честью выполнят возложенную на них задачу и тем самым ликвидируют опаснейший очаг войны, "обеспечат безопасность северо-западных границ Советского Союза и города Ленинграда"{27}.

11 февраля началась артиллерийская и авиационная подготовка. Находясь на командном пункте 7-й армии, Семен Константинович внимательно следил за ее результатами. Поступали доклады об итогах огневого воздействия на врага с других участков фронта, о готовности войск к атаке. Здесь же находились Н.Н.Воронов, командующий армией К.А.Мерецков, часть должностных лиц полевого управления фронта. Почти три часа авиация наносила бомбовые удары, а артиллерия вела интенсивный огонь по противнику на первой позиции линии Маннергейма. Наконец, в наступление перешла пехота при поддержке танков, огня артиллерии и ударов авиации.

Наибольшего успеха достигла 123-я стрелковая дивизия под командованием полковника Ф.Ф.Алябушева, которой удалось в ходе трехдневных боев уничтожить группу дотов и дзотов противника и овладеть межозерным районом около Суммы. На ее НП выехал Тимошенко с группой командиров штаба. Развивая успех, войска ликвидировали самый мощный Хотиневский узел сопротивления, включавший 22 дота и 46 дзотов. В результате первая полоса обороны была прорвана. Открылась возможность продвижения ко второй полосе. Семен Константинович решил нарастить усилия вводом в сражение специально созданных трех подвижных танковых групп под командованием полковника В.И.Баранова, комбрига С.В.Борзилова и комбрига Б. Г.Вершинина. Темпы наступления возросли.

Финское командование, опасаясь выхода советских соединений в тыл их войск, 17 февраля начало отводить свои части на выборгском направлении. Разыгравшийся снежный буран, длившийся несколько дней, задержал наступавших и дал противнику возможность организованно занять вторую полосу обороны. Прорвать ее с ходу не удалось. Тем не менее создавшееся на выборгском направлении критическое для финнов положение рассматривалось в военно-политических кругах Финляндии как начало катастрофы. Предпринимались спешные меры, чтобы приостановить дальнейшее продвижение советских войск. По приказу Маннергейма началась переброска на Карельский перешеек части сил с севера страны, заменяя их прибывшими из Швеции добровольцами.

Командующий войсками Северо-Западного фронта отдал приказ на прорыв второй оборонительной полосы.

После перегруппировки соединения 7-й армии возобновили наступление. Враг не выдержал удара и стал отходить. 13-я армия на своем направлении прорвала главную полосу обороны линии Маннергейма. Успешно наступали 15, 8 и 9-я армии. Их соединения действовали организованно, тесно осуществляя взаимодействие между пехотой, танками, артиллерией и авиацией.

"Русские напоминали как бы оркестр, где каждый исполнял свою роль и мелодию", — писал впоследствии финский историк В.Халсти, сам принимавший участие в боях на выборгском направлении.

Несмотря на сложные погодные условия, не прекращала боевые действия авиация. Героизм и чувство товарищества проявил командир эскадрильи 44-го скоростного бомбардировочного авиаполка капитан М.Т.Трусов, который, спасая экипаж подбитого зенитным снарядом самолета, совершившего вынужденную посадку в зоне действия противника на покрытое льдом озеро Куолеманярви (Пионерское), приземлил рядом свою машину, а затем под неприятельским огнем помог летчикам покинуть горящий самолет и доставил их на свой аэродром. Капитану М.Т.Трусову и прикрывавшему его действия летчику старшему лейтенанту Ф.И.Шинкаренко по представлению Тимошенко было присвоено звание Героя Советского Союза.

2 марта наступающие вышли к тыловой оборонительной полосе финнов северо-восточнее Выборга, перерезав железную дорогу, связывавшую его с Антреа.

И тем не менее, финал войны оказался очень тяжелым и кровавым. Финские войска, оборонявшиеся на Карельском перешейке, верили обещаниям Маннергейма о том, что новая граница будет установлена по линии фронта к моменту наступления мира и сопротивлялись с особым упорством.

В то же время Тимошенко получил указания от Сталина всемерно усиливать наступательный натиск. Он располагал определенной информацией о ходе мирных переговоров, знал о том, что в ответ на предложение финнов о прекращении боевых действий, им было заявлено, что они прекратятся только одновременно с подписанием мирного договора.

Чтобы облегчить выполнение последних боевых задач, командующий фронтом приказал командиру 70-й стрелковой дивизии комдиву М.П.Кирпоносу обойти Выборг по льду залива и выйти в тыл вражеского гарнизона. Эта сложная задача была успешно выполнена.

И вот сообщение: мирный договор подписан. Он должен вступить в силу с 12 часов по ленинградскому времени 13 марта. И тут же последовало распоряжение Ставки о штурме Выборга в 8 часов утра. Тимошенко недоумевал: ведь согласно условиям договора, город с прилегающим к нему районом и так отходил к СССР? К чему этот штурм, лишние жертвы? Но приказ есть приказ, он не обсуждается. Войска двинулись на штурм...

Наконец, прозвучали последние выстрелы, закончилась война, получившая название в официальных источниках Финляндии "зимней войны", в официальных советских источниках (до 80-х годов) — советско-финляндского конфликта. Она продолжалась 105 суток. Около семидесяти дней и ночей провел Тимошенко на Северо-Западном фронте, командуя его войсками.

Семен Константинович, на которого Главный военный совет возложил задачу подготовки предварительного отчета о ходе войны с Финляндией, уже 13 марта провел совещание с руководителями отделов полевого управления фронта, командующими и начальниками штабов отдельных армий, представителями командования Балтийского и Северного флотов, Ладожской военной флотилии. На нем он определил круг вопросов, требующих анализа, установил сроки разработки материалов.

— Прошу также внимательно отнестись к оценке деятельности как бойцов, так и командиров, еще раз просмотреть наградные листы — напомнил Тимошенко. — Ни один воин, представленный к правительственной награде, не должен остаться обделенным.

Вечером Семен Константинович отправил телеграмму в Киев. В ней он сердечно поздравлял Настю с днем рождения. Стало немного грустно — более двух месяцев он не видел семьи...

Свое понимание хода и исхода советско-финляндской войны, ее итогов, оперативно-тактические и иные выводы Тимошенко изложил в рапорте на имя Наркома обороны СССР. В нем, в частности, отмечалось, что красноармейцы и командиры проявили массовый героизм, многие из них — высокое воинское мастерство, разумную инициативу, стойкость, мужество. Успех, однако, был достигнут дорогой ценой. По неполным данным, потери советских войск составили: более 50 тысяч убитыми, около 16 тысяч пропавшими без вести, обмороженными почти 11 тысяч, более 170 тысяч ранеными. Причин этого, по мнению Тимошенко, было несколько. Первая — явная недооценка противника. Вторая — упрощенная оценка обстановки, породившая просчет в планировании военных действий. Третья — плохое оборудование театра военных действий для крупномасштабного наступления Сказались, безусловно, и неудовлетворительная подготовка войск, в том числе личного состава, а также их непродуманное материально-техническое обеспечение.

Детально рассмотрев оперативно-тактические вопросы, проблемы применения родов войск в операции и бою, Семен Константинович сформулировал конкретные предложения (их насчитывалось более двадцати) по совершенствованию организационной структуры войск, их технического оснащения, тактики боя. Предлагалось также коренным образом изменить содержание боевой и политической подготовки личного состава, оперативной подготовки штабов, методы их обучения .

Перед отъездом в Москву Семен Константинович вместе с К.А. Мерецковым осмотрел линию Маннергейма. Общая глубина территории с оборонительными сооружениями, как подсчитали в штабе, составляла 80 — 100 километров. 350 сооружений были железобетонными, 2400 дерево-земляными. Проволочные заграждения имели в среднем 30 рядов каждое, надолбы — до 12 рядов. Любой населенный пункт представлял собой укрепленный узел, обеспеченный радио-, и телефонной связью, госпиталем, кухней, складами боеприпасов и горючего. Боевые узлы сопротивления имели преимущественно по пять опорных пунктов, чаще всего по три — четыре пулеметно-артиллерийских дота в каждом. Особенно выделялись доты постройки 1938-1939 годов с круговым обзором, с несколькими орудийными и пулеметными амбразурами. Их обслуживали гарнизоны от взвода до роты, жившие в подземных казармах. Над поверхностью земли поднималась только боевая часть сооружения. Под землей были укрыты казематы, склады, кухня, общая комната, офицерская комната, машинное помещение, туалет, лазы в купола и запасной вход. Покрытие такого дота, сделанное из железобетона, достигало двух метров толщины. Оно выдерживало прямое попадание 203-миллиметрового снаряда.

Итоги и уроки советско-финляндской войны были рассмотрены на мартовском Пленуме ЦК ВКП(б). Доклад "Уроки войны с Финляндией" сделал К.Е.Ворошилов. Он отметил, в частности, что "ни нарком обороны, ни Генштаб, ни командование Ленинградского военного округа вначале совершенно не представляли себе всех особенностей и трудностей, связанных с этой войной"{29}. Выступил и Семен Константинович. Он глубоко обосновал вывод о том, что война вскрыла немало недостатков в теории и практике обучения войск, их оснащении, в вопросах подготовки и ведения боя и предложил немедленно приступить к ликвидации "отставания Красной Армии от общих темпов прогресса военного дела". Пленум рекомендовал обсудить вопросы дальнейшего строительства Советских Вооруженных Сил на расширенном заседании Главного военного совета РККА.

Совещание в Кремле 14 — 17 апреля проходило в обстановке, очень понравившейся Тимошенко. "Подобного не было уже многие годы, имею в виду подобной атмосферы деловитости", — поделился он впечатлением спустя несколько дней с Н.С.Хрущевым — членом Военного совета Киевского Особого военного округа. Принявшие участие в его работе командующие, командиры, политработники отмечали, что победа в Финляндии стоила лишних жертв, которых можно было избежать. Они настаивали на том, чтобы коренным образом улучшить вооружение, организацию, обучение и воспитание войск, перестроить методы руководства в армии (меньше опеки старших над младшими), переработать уставы с учетом опыта начавшейся второй мировой войны и боевых действий при защите границ и государственных интересов СССР в 1938 — 1940 годах, пересмотреть методы моральной подготовки армии и народа к защите Отечества. На совещании выступил И.В.Сталин, который под влиянием опыта советско-финляндской войны был вынужден переориентироваться на молодые кадры.

"Опыт гражданской войны... недостаточен на сегодня и кто этого не понимает, тот погиб. У нас есть в командном составе, — подчеркнул он, — засилие участников гражданской войны, которые могут не дать ходу молодым кадрам. Надо выдвигать молодые кадры, которые являются нашей надежной сменой. Надо... танцевать от опыта империалистической и современной войн"{30}.

Итогом работы стало постановление Главного военного совета "О мероприятиях по боевой подготовке, организации и устройству Красной Армии на основе опыта войны с Финляндией и боевого опыта последних лет", которое открыло пути развития теории военного искусства, перестройки системы подготовки командных кадров, корректировке боевой подготовки в "соответствии с требованиями современного боя".

В последних числах апреля 1940 года Семен Константинович, получив неиспользованный за прошедший год отпуск, выехал в Киев. С Анастасией Михайловной решили, что отдыхать будут в Пуще-Водице — красивейшем пригороде столицы Украины, где размещался окружной военный санаторий. Это было удобно. Тимошенко хотел разобраться в событиях, происшедших в округе во время его отсутствия, встретиться с избирателями, поработать над материалами обобщения опыта советско-финляндской войны. Анастасия Михайловна готовила своих питомцев к выпускным экзаменам и поэтому первую половину рабочих дней проводила в школе. Вечерами, после школьных занятий приезжали в Пущу-Водицу Катя, Ольга и Костя...

Отдыхая в кругу семьи и допоздна засиживаясь за письменным столом, заваленным грудами газет, Тимошенко внимательно следил за изменениями, происходящими в международной жизни. Шли бои в Норвегии, где патриотические силы и части норвежской армии пытались организовать сопротивление фашистской агрессии. Завершалось развертывание 136 немецких дивизий для реализации плана "Гельб", предусматривавшего в ходе быстротечной кампании разбить группировку войск коалиции западных стран, захватить Нидерланды, Бельгию и Северную Францию, использовав оккупированные районы как плацдарм для расширения войны против Англии. До вторжения оставались считанные дни. Изготовилась для прыжка в зону Суэцкого канала и британских колоний Италия. Усиливались агрессивные устремления Японии в Юго-Восточной Азии.


1Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.42., С.173.
2Воспоминания о Владимире Ильиче, М., 1969. Т.4. С.281-282.
3ЦГАСА, ф.104, оп.2, д.54, п.115.
4ЦГАСА, ф.25874, оп.1, д. 154, л.8.
5Рокосовский К.К. Солдатский долг. М., 1972. С.З.
6Красная звезда. 1970 г. 18 февраля.
7См.: Академия имени В.И.Ленина. М., 1980. С.65.
8Жуков Г.К. Воспоминания и размышления М., 1979. Т.1. С.130.
9Цит по: Военные страницы. М. 1991. Вып.1. С.265.
10Там же.
11Захаров М.В. Генеральный штаб в предвоенные годы. М., 1989. С.141.
12ЦГАСА, ф. 37977, оп.1, д. 162, л.3-5.
13ЦГАСА, ф.35086, оп.1 д.4, л.8 и д.13, л.8-9.
14 Козловский Е. Военные аспекты мероприятий Советского правительства в сентябре 1939 года. М., 1989. С.8-9.
15ЦГАСА, ф. 35086, оп.1, д.4, л.8.
16ЦГАСА, ф.37987, оп.1, д.193, л.99-100.
17ЦГАСА, ф.33987, оп.З, д.1226, л.124.
18ЦГАСА, ф.35086, onl, д.207, л.12.
19 Вторая мировая война в воспоминаниях, М., 1990. С.17.
20ЦГАСА, ф.34980, оп.14, д.23, л. 10.
21ЦГАСА, ф.34980, оп.14, д.57, л.12.
22ЦГАСА, ф.37977, оп.1, д.233, л.105.
23Знамя. 1988, №5. С.79-80.
24 ЦГАСА, ф.40442, оп.1, д.1871, л.357 и д.1873, л.166.
25Сандалов Л.М. Пережитое. М., 1961. С.18.
26ЦГАСА, ф.22, оп.32, д.4202, л.23.
27ЦГАСА, ф.34980, оп.Ю, д.7, л.2.
28ЦГАСА, ф.40442, оп.1, д.1875, л.113-118.
29 Центральный архив Министерства Обороны (далее ЦАМО), ф.132, оп.264211, д.73, л. 109.
30ЦГАСА, ф.4, оп.14, д.2746, л.64.


<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 3590


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X