Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья
  • катание на лошадях москва перейти
  • solef-moscow.ru

  • катание на лошадях москва перейти
  • solef-moscow.ru


Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

Питер Флеминг   Судьба адмирала Колчака. 1917–1920
Глава 22

   Так заканчивается не очень сильно дискредитирующая авантюра.

X., К.


   Это заключительная фраза из документа министерства иностранных дел об аннулировании поста британского верховного комиссара в Сибири. За буквой «X» скрывается составивший документ заместитель министра лорд Хардинг, за буквой «К» – внесший поправки лорд Керзон, министр иностранных дел.

   Ни одна из держав, участвовавших в интервенции, не могла бы вынести более честный вердикт своей собственной деятельности в Сибири. Правда, первоначальная цель была достигнута. Транспортные корабли с последними частями Чехословацкого легиона отплыли из Владивостока 30 ноября 1920 года. Хотя чехи, как и белые русские, получали материальную помощь от Антанты, нельзя сказать, что интервенция внесла значительный вклад в успешный вывод легиона из Сибири. События доказали, что чехи были вполне способны выпутаться сами и сделали бы это гораздо быстрее при отсутствии в Сибири войск Антанты. В действительности их присутствие отрицательно повлияло на судьбу легиона, ибо, хотя японские и американские гарнизоны защищали от партизан железную дорогу восточнее Байкала, войска Антанты провоцировали деятельность партизан, оскорбляли национальные чувства русских и стимулировали революционные волнения в несравнимо большей мере, чем проезжающие мимо чехи, а использование этими иностранными войсками подвижного состава и железнодорожных сооружений неизбежно задерживало движение легиона к побережью.

   Кроме всего этого, единственную прямую угрозу успешному выводу чехов из Сибири представлял Семенов, и по единственной причине – за ним стояли японцы. Без них Семенов был бы не более значителен, чем несговорчивый начальник станции, и без них он не стал бы рисковать и упорствовать слишком долго.

   Чехи ставили всего лишь одно обязательное условие: безопасную базу для себя во Владивостоке. Они взяли под контроль порт малой частью своих сил еще до того, как в поле зрения появился первый солдат союзников. Впоследствии не произошло ничего такого, что помешало бы им удерживать порт без всякой помощи, а если бы возникла внутренняя или внешняя угроза безопасности Владивостока, стоявшие в гавани союзные военные корабли являлись достаточной гарантией того, что ничего серьезного случиться не может. Короче говоря, чехи почти ничего не выиграли от неуклюжей и противоречивой интервенции и прекрасно обошлись бы без нее.



   Ликвидация колчаковского режима привела к созданию в Восточной Сибири условий, граничащих с анархией. Однако в начале апреля 1920 года были заложены основы некоего буферного государства, известного как Дальневосточная республика, постепенно утвердившегося на большей части территории между озером Байкал и Тихим океаном. Хотя Дальневосточная республика отменила частную собственность на землю, она скорее была радикальной демократией, чем авторитарным государством в советском духе, и за два с половиной года своего существования оставалась номинально независимой от Москвы. Фактически же являлась сателлитом, обязанным жизнеспособностью скорее желанию советского правительства оградить свои восточные границы от прямого контакта с Японией, чем стремлениям сибиряков к автономии. В октябре, после изгнания Семенова, правительство обосновалось в Чите. Семенов перелетел на аэроплане в Маньчжурию, где четверть века спустя нашел самый непредсказуемый конец.

   Отплытие последних американцев весной 1920 года и последних чехов восемь месяцев спустя лишило японцев уважительных причин для сохранения большого экспедиционного корпуса на российской территории. Однако в марте партизаны уничтожили японский гарнизон Николаевска, находящийся в устье Амура, и убили всех японских граждан, живших в городе[45]. Население Японии было шокировано, и как раз перед отплытием последнего американского транспортного корабля Токио выступил с заявлением о тревожной ситуации на российском Дальнем Востоке, угрожающей не только жизни японцев в Сибири, но и «всеобщему миру» в Корее и Маньчжурии. Из этого следовало, что японские войска не могут быть выведены «немедленно». Однако японцы сократили свою зону оккупации до прибрежных территорий, включавших Владивосток, и в 1922 году покинули Россию. В следующем месяце Дальневосточная республика, словно марионетка, которую дернули за ниточки из Москвы, проголосовала за собственную ликвидацию, и власть перешла к большевикам.



   Трагедия подошла к концу, актеры разошлись: некоторых ждало забвение, многих – из белогвардейского лагеря – нелегкая судьба. Не все исчезли из вида мирового сообщества. Генерал Сыровой занимал пост военного министра в чехословацком правительстве во время Мюнхенского соглашения 1938 года (англо-франко-германо-итальянский сговор об отторжении Судетской области у Чехословакии. – Примеч. пер.). После войны его приговорили к пожизненному заключению за сотрудничество с немцами, и генерал умер в 1953 году. Генерал Гайда был предан суду за измену и оправдан в 1926 году, вступил в фашистскую партию и за это (хотя он и отказался иметь дело с нацистами во время немецкой оккупации своей страны) в 1945 году оказался в одной тюрьме с Сыровым. Позже он был амнистирован. Генерал сэр Альфред Нокс, выйдя в отставку, сделал головокружительную карьеру в парламенте.



   Но есть еще два человека, которые заслуживают более подробного упоминания, поскольку каждый из них по-своему оказал серьезное влияние на крах Колчака: атаман Семенов и генерал Жанен.

   Побег Семенова в Маньчжурию явился прямым следствием отхода японцев к побережью. В первые месяцы 1920 года авангардам Красной армии было еще далеко до Байкала, но к западу и востоку от Читы росло и крепло партизанское движение. Маленькая отчаянная армия атамана была недисциплинированной, и он терял последние остатки своей власти. Не дожидаясь худшего, он бросил свое маленькое царство и своих людей на произвол судьбы. Еще до того, как аэроплан Семенова покинул Читу, золотые и серебряные слитки и другая его добыча были, с любезного разрешения японцев, переправлены в Маньчжурию.

   Там он и жил до конца своих дней, если не считать поездки в США, откуда его депортировали после скандала и судебного преследования. Наряду с укреплением японцев в Маньчжурии усиливалась и зависимость от них Семенова. Можно предположить, что он фигурировал во многих их туманных заговорах и планах, нацеленных против его духовной отчизны – Монголии.

   Всю свою жизнь Семенов был удачливым хищником, сеявшим неприятности, обустраивавшим свое гнездышко и быстро удиравшим при приближении опасности. Есть некоторая ирония в том, что в конце концов он покорно сдался режиму, которому энергично противостоял двадцать пять лет если не делами, то словами. Когда в конце Второй мировой войны Красная армия победила японские маньчжурские войска в военной кампании, длившейся едва ли неделю, Семенова арестовала русская служба безопасности в Дайрене.

   В августе 1946 года с семью другими белыми русскими, самым знатным из которых был князь Ухтомский, Семенов предстал перед Военной коллегией Верховного суда СССР. Всем восьми подсудимым предъявили обвинение в многолетней антисоветской деятельности и в службе японцам. Показания против них с готовностью давал пленный японский старший офицер. О прошлом Семенова в период Гражданской войны почти не говорили, но утверждали, что весной 1917 года он пытался организовать заговор с целью убийства Ленина и других советских лидеров.

   Всех обвиняемых признали виновными. Двое получили большой срок тюремного заключения в трудовых лагерях, пятерых приговорили к смерти через расстрел. Семенова повесили. Справедливость, парадоксально воплотившаяся в сталинском трибунале, настигла человека, который, превратно толкуя ее, убил, покалечил или разорил бесчисленное множество невинных людей.

   Когда новости о случившемся в Иркутске достигли Парижа, французское правительство освободило генерала Жанена от командования и приказало ему вернуться во Францию, не афишируя, однако, этих своих действий. Жанен покинул Харбин в апреле, но до отъезда принял от генерала Дитерихса на хранение три чемодана и сундук, содержащие триста одиннадцать предметов реликвий из Екатеринбурга, относящихся к царской семье. Кроме документов и фотографий, ценный груз состоял из «десятков трех фрагментов костей, небольшого количества человеческого жира, накапавшего с поленьев (на которых сжигали тела), волос, ампутированного пальца, который эксперты идентифицировали как безымянный палец императрицы, обугленных остатков ювелирных изделий, маленьких иконок, крохотных остатков одежды и обуви, таких металлических деталей, как пуговицы, обувные пряжки и пряжка от ремня царевича, кусочков окровавленного ковра, револьверных пуль и так далее». (Печальный перечень не включал зубов, и Жанен объяснял это тем, что трупы были расчленены и головы, запакованные в древесные опилки, забрал человек со зловещим именем Апфельбаум[46]. Жанен твердо верил в то, что царя казнили немецкие агенты.)

   Эти останки Романовых были собраны во время судебного расследования убийства, и разные люди в Харбине – среди них Роберт Уилтон, один из корреспондентов «Таймс» в Сибири, и Пьер Жильяр, учитель-француз, входивший в число домочадцев царя, – пытались организовать их вручение великому князю Николаю, старшему из выживших членов семьи, в то время находившемуся во Франции.

   По какой-то причине Жанен решил снабдить рассказ о своем участии в передаче реликвий сомнительными таинственными подробностями. Напомнив о собственных тесных связях с царем (который однажды в разговоре с французским политиком назвал его «мой друг генерал Жанен»), он рассказал, как британских представителей власти попросили взяться за перевозку реликвий в Европу, но они отказались. За этим нежеланием сотрудничать Жанену почему-то чудилось влияние жены британского консула в Харбине, «по слухам, родственницы Троцкого». Жанен с готовностью ринулся в образовавшуюся брешь. Когда сгустились сумерки, Дитерихс и Гийар внесли в его вагон три чемодана и сундук. Они доложили, что за ними следовали «тревожащие силуэты», растворившиеся в темноте при встрече с чешскими часовыми. Из отчета Жанена невозможно определить, кто, по его мнению, имел виды на царские реликвии, как их намеревались присвоить и по каким мотивам. Тем не менее в Пекине он из предосторожности потребовал опечатать груз дипломатическими печатями, а когда в Шанхае погрузился на французский военный корабль, морские офицеры, как он вспоминал, «облегчили его задачу по охране чемоданов во время путешествия». Мы теряемся в догадках, от кого требовалось охранять реликвии на борту военного корабля. Мы также не знаем, как тленные останки выдержали путешествие через Индийский океан в самое жаркое время года.

   Жанен, по его словам, считал себя хранителем царственных останков от имени Франции и был удивлен и раздосадован, когда, прибыв в Марсель, не обнаружил официальной торжественной встречи. Местный чиновник предложил генералу передать останки в ведение министерства иностранных дел, которое и проследит за тем, чтобы чемоданы дошли до великого князя Николая. Однако Жанену казалось, что такое развитие событий несовместимо с возложенными им на себя обязанностями, и перед отъездом в Париж, где должен был доложить о своем возвращении с Дальнего Востока, оставил реликвии на своей вилле близ Гренобля. Если читать меж строк его отчета, то за суетливыми рассуждениями о реликвиях чувствуется жалкая попытка оправдаться, отвлечь внимание от собственных сомнительных поступков в Сибири, подтвердить с помощью нескольких косточек и пуговиц свое право нести гроб на похоронах союза с Россией, когда-то столь много значившей для Франции.

   Расчеты не оправдались. Жанена холодно приняли в Париже. Военный министр предупредил его, что он попал в немилость. Это подтвердил и министр иностранных дел при встрече, которую Жанен назвал «весьма оживленной». Вероятно, беседа была нелицеприятной – речь шла о расследовании поведения генерала по отношению к Колчаку. Расследование ни к чему не привело, однако Жанен не получил пост главы французской военной миссии в Праге, на который был самым очевидным претендентом. Чехи, высоко оценив заслуги генерала, отклонили его кандидатуру. Жанена отправили в отпуск, а в дальнейшем он служил на незначительных должностях.

   В октябре 1920 года, шесть месяцев спустя после того, как Жанен взял на себя ответственность за царские реликвии, он сумел передать их соотечественникам Николая П. Казалось, они никому не нужны. Великий князь Николай отказался взять их на хранение на том основании, что он теперь всего лишь частное лицо. Бывшему русскому военно-морскому атташе в Париже, которого каким-то образом привлекли к решению проблемы, негде было хранить их. Жанен считал, что банковское хранилище не подходит, и останки должны быть выставлены для торжественного прощания.

   В конце концов Жанен, по решению великого князя, передал реликвии старшему по должности российской дипломатической службы и получил расписку в трех экземплярах. Как ему сказали, реликвии отправят в штаб Врангеля в Крым, но вскоре режим Врангеля рухнул, и Жанен так уже и не узнал, что же стало с этим печальным грузом, который он так старательно доставил из Харбина. Он видел иронию судьбы в том, что все, что осталось от царской семьи, после столь долгого путешествия под охраной «иностранца с преданным сердцем» закончило свой путь во Франции (стране, когда-то бурно приветствовавшей русского царя), и никто не знал, обрели ли скорбные останки достойную могилу.

   На этом мы можем проститься с «иностранцем с преданным сердцем», который не жалел сил, чтобы сохранить палец царицы, пряжку от ремня ее сына и много других мелких обугленных, глубоко чтимых предметов. Если бы Жанен так же позаботился о смелом человеке, интересы которого должен был защищать по долгу и по совести, Колчак обрел бы более достойное место упокоения, чем дно замерзшей Ушаковки.




<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 2841


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X