Фильм Фото Документы и карты Д. Фурманов. "Чапаев" Статьи Видео Анекдоты Чапаев в культуре Книги Ссылки
Биография.
Евгения Чапаева. "Мой неизвестный Чапаев"
Владимир Дайнес. Чапаев.
загрузка...
Статьи

Наши друзья

Крылья России

Искатели - все серии

Броня России

Ираклий Церетели   Кризис власти. Воспоминания лидера меньшевиков, депутата II Государственной думы. 1917-1918
3. Роль большевистской партии в восстании

Из всех событий революции 1917 г. до захвата власти большевиками наиболее многочисленные мемуары и комментарии посвящены июльскому восстанию. Девять десятых этой литературы исходит из рядов большевистских историков. Красной нитью через все работы большевиков, касающиеся этого события, проходит идея, согласно которой июльское восстание было стихийным выступлением народных масс, подобным стихийным демонстрациям в дни апрельского кризиса. Большевики, согласно этому освещению июльских событий, сделали все, что могли, чтобы предотвратить это выступление, но, убедившись в невозможности остановить его, стали во главе этого движения, с тем чтобы ввести стихийный взрыв в рамки мирной политической демонстрации.

Чтобы объяснить такое поведение большевиков, большевистские историки утверждают, что Ленин и его сторонники, считаясь с фактом происходившего тогда наступления на фронте, решили воздержаться от всяких уличных выступлений в этот период, так как предвидели неизбежный провал наступления и не желали дать противникам предлог возложить на них одиум поражения.

Такое освещение поведения большевиков представил Сталин VI съезду большевистской партии в докладе от 27 июля 1917 г., составленном по указанию Ленина, который в то время скрывался от ареста и потому сам не мог выступить на съезде.

В первые дни после поражения июльского выступления такое освещение событий большевикам нужно было для того, чтобы снять с партии и с ее руководителей ответственность за пролитую в июльские дни кровь. Но и в последующее время, после захвата власти, они упорно продолжали отстаивать такое изображение июльских событий, ибо оно поддерживало их утверждения, что они пришли к власти не в результате военного заговора, а в результате все ширившегося стихийного движения трудящихся масс, объединенных с большевиками общими стремлениями и желанием обеспечить их диктатуру в стране.

В своем докладе на VI съезде большевистской партии Сталин повторил все, что говорили большевики, чтобы снять всякую ответственность за события 3–4 июля со своей партии, которая якобы сделала все, что могла, чтобы предотвратить выступление большевизированных солдат и рабочих. И при этом для объяснения столь несвойственного большевикам миролюбивого поведения Сталин сослался на решение, которое будто бы было принято большевистским ЦК с момента начала наступления на фронте. «Мы предугадывали, – сказал Сталин, – что наступление было обречено на провал… У нас было решено переждать момент наступления, дать наступлению окончательно провалить себя в глазах масс, не поддаваться на провокацию и, пока идет наступление, ни в коем случае не выступать, выждать и дать Временному правительству исчерпать себя».

Для нас, наблюдавших поведение большевиков в период, предшествовавший июльскому восстанию, была очевидна вся вздорность утверждения, будто у них было решено «ни в коем случае не выступать, пока идет наступление». Напротив, их призывы, обращенные к массам, считаться с положением, созданным наступлением, и потому больше, чем когда-либо, избегать разрозненных выступлений в ожидании призыва партии к общему выступлению показывали, что вся мысль Ленина и его сторонников была сосредоточена на подготовке общего решающего выступления для захвата власти. И меньше всего они обнаруживали желание приостановить в ожидании разгрома нашей армии усиленную подготовку к новому вооруженному выступлению, начатую ими сейчас же после ликвидации июньского заговора. Во-первых, потому, что они не были уверены в неизбежности провала наступления. Но главным образом потому, что неудача на фронте сама по себе еще не означала создания благоприятных условий для атаки на демократию. Ведь в то время у всех был жив в памяти тот факт, что первый жестокий удар, нанесенный немцами революционной России на Стоходе, не только не вызвал расстройства в рядах демократии, а, напротив, пробудив тревогу за судьбы страны и революции, усилил оборонческие настроения в среде демократии и теснее сплотил ее силы в стране и на фронте.

Правда, Ленин и его сторонники оставались в период Февральской революции пораженцами и делали все, что было в их силах, для разложения армии. Особенно настойчивой стала для них задача разложения армии с момента начала наступления, так как успех наступления означал бы для революционной России укрепление демократического режима, приближение мира и крушение всех надежд большевиков на завоевание власти.

Но при всем этом самой характерной чертой вооруженной борьбы большевиков за захват власти – начиная с июньского заговора и кончая октябрьским переворотом – было то, что исходным пунктом своих вооруженных выступлений против демократии Ленин и его сторонники делали не неудачи и поражения на фронте, а мнимые или подлинные действия правых кругов внутри страны для захвата власти в свои руки. Последующие события показали, что большевики не меняли эту политику даже в момент серьезного поражения нашей армии на фронте. Ибо после ликвидации июльского восстания сигналом возобновленной вооруженной борьбы за власть им послужил не прорыв немцев под Тарнополем с последующим очищением революционной армией всей Галиции и не поражение нашей армии под Ригой, а поход на Петроград, предпринятый главнокомандующим Корниловым для захвата власти и установления военной диктатуры.

В дни, предшествовавшие июльскому восстанию, Ленин и его сторонники сосредоточивали внимание идущих за ними солдат и рабочих на борьбе за власть правых кадетских кругов во главе с Милюковым. Невралгическим пунктом революции, в котором назревал серьезный кризис, способный создать благоприятные условия для вооруженной попытки свержения демократической власти, они считали обострявшиеся разногласия между советской демократией и правым крылом кадетской партии ввиду решений, принятых Всероссийским съездом Советов, о недопустимости промедления в деле осуществления программы радикальных реформ, провозглашенных коалиционным правительством при своем образовании. Своим представителям в правительстве съезд дал директиву решительно поставить внутри правительства требование скорейшего проведения в жизнь обещанных преобразований. Министры-социалисты, принимавшие участие в выработке этих постановлений съезда, взяли на себя обязательство следовать этим указаниям.

Лидер правого крыла к.-д. партии Милюков, с первого дня образования коалиционного правительства ведший внутри кадетского ЦК кампанию за разрыв коалиции, теперь с особенной силой публично возобновил эту кампанию, утверждая, что резкие нападки представителей большинства съезда на кадетских министров показывают стремление съезда заменить коалиционное правительство однородным советским правительством. И на страницах «Речи» он стал отстаивать необходимость ухода из правительства министров-капиталистов, с тем чтобы заставить советскую демократию проделать «якобинский опыт захвата всей полноты власти – опыт, от которого Милюков ждал благодетельных последствий согласно принципу „чем хуже – тем лучше“».

По поводу этих заявлений Милюкова Ленин в «Правде» от 24 июня поместил очень показательную для политики большевиков статью, которая проливает яркий свет на поведение большевистской партии в момент июльских событий. В этой статье, озаглавленной «Можно ли запугать рабочий класс „якобинством“», Ленин прежде всего воспроизвел из «Речи» следующие строки Милюкова:

«Вопрос о нецелесообразности дальнейшего существования не оправдавшей себя правительственной комбинации ставится уже не одними большевиками… и не одним только большинством Совета… Вопрос должен быть поставлен и самими министрами-капиталистами».

Приведя эту выписку из статьи Милюкова, Ленин писал:

«Правильное признание историка, что не одни большевики, а все взаимоотношение классов, вся жизнь общества поставила на очередь вопрос о „нецелесообразности дальнейшего существования не оправдавшей себя правительственной комбинации“. Колебания – такова действительность. Наступление – возможный выход к победе империалистской буржуазии. Другой возможный выход?»

Тут Ленин воспроизводит ответ на этот последний вопрос, данный в статье Милюкова:

«Взяв „всю власть“, Советы скоро убедятся, что у них очень немного власти. И они должны будут восполнять недостаток власти испытанными в истории младотурецкими или якобинскими приемами… Захотят ли они, поставив вновь весь вопрос, скатиться вниз до якобинства и террора, или сделают попытку умыть себе руки? Вот тот очередной вопрос, который должен решиться на днях».

Ленин приветствует эту постановку вопроса.

«Историк прав, – писал Ленин. – На днях, или не на днях, но вскоре должен решиться именно этот вопрос. Либо наступление, поворот к контрреволюции, успех (надолго ли?) дела империалистской буржуазии, „умывание рук“ Черновых и Церетели.

Либо – „якобинство“. Историки буржуазии видят в якобинстве падение („скатиться вниз“). Историки пролетариата видят в якобинстве один из высших подъемов угнетенного класса в борьбе за освобождение. „Якобинство“ в Европе, или на границе Европы и Азии, в XX веке было бы господством революционного класса, пролетариата, который, поддержанный беднейшим крестьянством и опираясь на наличность материальных основ для движения к социализму, мог бы не только дать все то великое, неискоренимое, незабываемое, что дали якобинцы XVIII века, но и привести, во всемирном масштабе, к прочной победе трудящихся».

Интересно отметить, что оба претендента на власть необходимым предварительным условием захвата ими власти считали образование чисто Советского правительства большинством советской демократии, которая, по их мнению, в этом случае стала бы перед выбором: или управлять с помощью якобинского террора, или «умыть руки», т. е. отказаться от власти. Мы увидим ниже, какими средствами и с какой настойчивостью до самого конца июльского вооруженного восстания большевики добивались согласия советского большинства взять в руки всю полноту власти.

Достоинство статьи Милюкова Ленин видел в том, что она публично, с полной откровенностью ставила вопрос о приближающемся кризисе, который, по общему мнению Милюкова и Ленина, должен был расчистить путь к захвату власти или правым крылом к.-д. партии, или «якобинцами».

Но в прогноз Милюкова относительно срока, в какой должен будет начаться кризис, Ленин вносил одну поправку: он считал, что Милюков, предсказывая решение вопроса о кризисе «на днях», намеренно преувеличивал скорость приближающегося кризиса, чтобы «запугать» демократию и заставить ее без боя передать к.-д. партии руководство правительством. Сам Ленин тоже считал наступление кризиса делом ближайшего будущего, но ожидал его не «на днях», а через несколько недель и во всяком случае «не поздней осени», как он это высказал в беседе с Бонч-Бруевичем в день 4 июля.

Главный урок, который, по мнению Ленина и его сторонников, надо было вынести из провала заговора 10 июня, заключался в том, что надо было выбрать для восстания более подходящий момент и нанести удар демократии тогда, когда в результате какого-либо кризиса в ее рядах дали бы себя знать смута и колебания, способные облегчить сторонникам диктатуры свержение правительства и захват власти.

В ожидании этого момента большевики настойчиво звали народные массы не растрачивать сил на частичные выступления, а ждать сигнала партии, чтобы нанести решительный удар противникам диктатуры. Эта мысль о неизбежности выступления большевистских сил в ближайшее время, при первом серьезном кризисе, изо дня в день внедрялась солдатам и рабочим, шедшим за большевиками. И вот, внезапно разразившийся кризис в правительстве, вызвавший в рядах демократии такое возмущение, что часть ее высказывалась за радикальное изменение политики коалиции и за установление Советской власти, казалось, полностью осуществил предсказания большевистской партии о создании благоприятных условий для начала восстания. И аппарат большевистской партии лихорадочно заработал для организации вооруженного восстания.

Троцкий в описании июльских событий нисколько не расходится с официальной версией большевистских историков, согласно которой июльское восстание вспыхнуло стихийно, помимо воздействия большевистской партии. Но не в пример многим большевистским историкам он не замалчивает общеизвестных фактов, противоречащих этому изображению событий, а старается объяснить их по-своему. Так, в первом своем историческом очерке о захвате власти большевиками, написанном сейчас же после Октябрьской революции, под свежим впечатлением событий он пишет:

«В рядах нашей партии отношение к движению 3–5 июля не было вполне определенным. С одной стороны, было опасение, что Петроград может оторваться от остальной страны, с другой – была надежда на то, что только энергичное и активное вмешательство Петрограда может спасти положение. Партийные организаторы на низах шли с массой и вели непримиримую агитацию» (Троцкий Л. Соч. Т. 3. Ч. 2. С. 270).

А в общем введении к работам, посвященным «историческому подготовлению Октября», он добавляет:

«В июльском движении момент самочинного напора питерских масс играл решающую роль. Но несомненно, что Ленин в июле спрашивал себя: а не пришло ли уже время? не переросло ли настроение масс свою советскую надстройку? не рискуем ли мы, загипнотизированные советской легальностью, отстать от настроения масс и оторваться от них? Весьма вероятно, что отдельные чисто военные действия во время июльских дней происходили по инициативе товарищей, искренно считавших, что они не расходятся с ленинской оценкой обстановки» (Троцкий Л. Соч. Т. 3. Ч. 1. С. XXXII).

Это описание роли большевиков в июльских событиях не вполне отрицает участие большевиков в организации восстания, но ограничивает это участие самочинными действиями низов большевистской партии. Едва ли сам Троцкий верил в убедительность такого освещения событий, так как трудно представить себе, чтобы агитаторский аппарат дисциплинированной политической партии мог призывать массы к восстанию без ведома и согласия руководящих партийных учреждений. Но если даже допустить, что большевистские агитаторы взяли на себя 3 июля инициативу «военных действий» вследствие их ошибочного убеждения, что призывы к восстанию «не расходятся с ленинской оценкой положения», то и тогда ответственность за июльские события падает прежде всего на руководящие органы партии. Ибо в период, предшествовавший июльскому восстанию, эти органы сделали все, что было в их силах, чтобы внушить всей партии, сверху донизу, убеждение, что революция может быть спасена только вооруженным выступлением в первый же подходящий момент для свержения демократической власти.

Таков был ударный пункт директивной речи Ленина по поводу отмены демонстрации 10 июня, произнесенной на заседании Петроградского Комитета большевистской партии, и эта оценка положения лежала в основе всей агитации большевистской партии вплоть до 3 июля. Напомню, что в соответствии с этой оценкой положения большевистская партия всего за два дня до июльского восстания обратилась через своих представителей в фабрично-заводских комитетах к волнующимся путиловским рабочим с призывом перестать возлагать надежды на «частичное экономическое выступление» и «готовить силы для скорого общего выступления». А большевистская Военная организация в согласии с ЦК партии опубликовала в «Правде» и «Солдатской правде» обращения, призывавшие солдат ждать сигнала Военной организации для общего выступления.

3 июля, когда распространилась весть о выходе кадетской партии из коалиции, Ленина в Петрограде не было. Он настолько был убежден, что в ближайшие дни трудно ожидать серьезного кризиса, что 29 июня уехал на несколько дней отдыхать в Финляндию. Но если в день 3 июля Ленина в Петрограде не было, то налицо была созданная им политика, и духом этой политики были проникнуты все действия большевистской партии.

Резкий отпор, данный большевиками попытке пулеметного полка поднять общее восстание для поддержки пулеметчиков, отказывавшихся идти на фронт, далеко не означал, что большевистская партия решила бездействовать в момент кризиса, происшедшего в коалиционном правительстве. Напротив, все силы большевистской партии оказались направлены на то, чтобы по мере распространения в городе вести об этом кризисе использовать общее возбуждение, вызванное уходом кадетских министров из правительства, для нанесения решительного удара политике коалиции. Весь агитаторский персонал большевистской партии был брошен в казармы и на заводы для организации общего выступления солдат и рабочих с требованием, чтобы советское большинство ответило на уход кадетских министров созданием чисто Советского правительства. В двух главных центрах большевистского влияния – в пулеметном полку и на Путиловском заводе – большевистским коллективам была дана директива: отбросить частные требования этих групп и выступать под знаменем немедленного установления Советской власти. Затем, по мере роста возбуждения на импровизированных митингах солдат и рабочих, большевистская партия в лице местных организаций стала переходить на сторону «стихийно развивающегося» движения.

Около 6 часов вечера большевистские районные комитеты Выборгской и Петроградской стороны приняли решение примкнуть к уличным выступлениям. А когда пулеметный полк с плакатами «Вся власть Советам» всей своей массой двинулся к дому Кшесинской, увлекая за собой значительную часть путиловских рабочих, члены Петроградского Комитета после некоторых слабых попыток уговорить солдат и рабочих разойтись устроили тут же экстренное совещание и приняли решение, гласившее, что ввиду невозможности сдержать негодование масс Комитет принимает на себя руководство стихийно вспыхнувшим движением. Оглашение этого решения перед собравшимися толпами было, конечно, встречено восторженными криками и пением Марсельезы.

Это стремление скрыть действительную роль партии в подготовке выступления не было для большевиков ново. Свой призыв к массовой вооруженной демонстрации 10 июня большевики также пытались объяснить давлением, оказанным на партию волнующимися массами снизу. Но в июне они прибегли к этому объяснению post factum, т. е. после провала их плана восстания, и никто не принял всерьез их объяснения. Теперь, наученные опытом 10 июня, они заранее приняли меры, чтобы в случае нужды иметь возможность утверждать, что были поставлены перед фактом стихийно возникшего движения.

Другое, гораздо более существенное отличие в поведении большевиков в июльские дни в сравнении с их поведением во время июньского заговора заключалось в цели, поставленной ими участникам июльского восстания.

Целью восстания, подготовлявшегося большевиками 10 июня, было свержение правительства, и к резиденции правительства – Мариинскому дворцу – должны были направиться вооруженные солдаты и рабочие для осуществления этой задачи.

Теперь, в июльские дни, большевики не только не заявляли о своем намерении взять в свои руки всю полноту власти, но во всех своих выступлениях подчеркивали, что их целью является убедить Центр. Исп. Комитеты Всерос. Советов Р., С. и Кр. Депутатов взять власть в свои руки. Вооруженные солдаты и рабочие направлялись не к Мариинскому дворцу, а к Таврическому, где заседали Исп. Комитеты Сов. Р., С. и Кр. Депутатов.

Характерно было поведение большевистского ЦК, который до 11 часов вечера 3 июля выдерживал роль противника выступления солдатских и рабочих масс на улицу. Этот высший орган большевистской партии стремился создать впечатление, что призывы к выступлению, начатые агитаторами партии с 4 часов пополудни и поддержанные сначала районными комитетами, а затем и Петроградским Комитетом партии, делались без его согласия и под давлением стихийно возникшего движения масс.

3 июля, днем, «ввиду начавшихся волнений» большевистский ЦК предложил большевистской общегородской конференции: «I) выпустить воззвание, чтобы удержать массу, 2) выработать обращение к ВЦИК взять власть в свои руки». Конференция приняла это предложение. Но затем, после перерыва, опять, конечно, по директиве большевистского ЦК, конференция резко изменила свое отношение к событиям:

«На вечернем заседании, – по сообщению большевистской „Хроники событий“ (Т. III. С. 133), – заслушиваются доклады из районов, которые рисуют начавшееся и развивающееся выступление, и после обсуждения событий совместно с представ. полков и заводов в 11 час. 40 мин. вечера выносится следующая резолюция:

„Обсудив происходящие сейчас в Петербурге события, заседание находит: 1) создавшийся кризис власти не будет разрешен в интересах народа, если революционный пролетариат и гарнизон твердо и определенно немедленно не заявят о том, что они за переход власти к С. Р., С. и Кр. Депутатов.

С этой целью рекомендуется немедленное выступление рабочих и солдат на улицу для того, чтобы продемонстрировать выявление своей воли“».

С этого момента вся большевистская партия открыто встала во главе вооруженных масс, вышедших на улицу с требованием образования Советского правительства. Правые большевики, высказывавшиеся против выступлений, прекратили свои возражения и первым делом бросились в заседавшую в тот вечер рабочую секцию Петроградского Совета, чтобы использовать там настроение многих рабочих из числа эсеров и меньшевиков, возмущенных демонстративным выходом кадетских министров из правительства и склонявшихся к тому, чтобы в ответ на вызов кадетской партии советская демократия образовала однородное Советское правительство.

Здесь Зиновьев и Каменев, поддержанные Троцким, призывали рабочую секцию последовать примеру большевистской партии и стать во главе рабочих и солдат, вышедших на улицу, чтобы «придать этому выступлению мирный характер». Среди присутствовавших рабочих, примыкавших к меньшевистской и эсеровской партиям, произошло разделение. Одна часть настаивала на том, что решение по этому вопросу должно быть предоставлено ВИК Советов Р., С. и Кр. Д. Но другая часть примкнула к предложению большевиков и таким образом способствовала принятию этим собранием резолюции (приведенной выше). Впрочем, этот импровизированный блок одной части меньшевиков и эсеров с большевиками оказался недолговечным и распался в ту же ночь, когда в результате «мирной манифестации» улицы столицы стали обагряться кровью.



<< Назад   Вперёд>>   Просмотров: 2614


Ударная сила все серии

Автомобили в погонах
Наша кнопка:
Все права на публикуемые графические и текстовые материалы принадлежат их владельцам.
e-mail: chapaev.site[волкодав]gmail.com
Rambler's Top100
X